МЕНЮ

Ветрово

Не написано ли: «дом Мой домом молитвы наречется»? (Мк. 11: 17)

Уже много лет в нашей семье нет телевизора, и каждый раз, оказавшись перед экраном у кого-то в гостях, каменею: неужели все это правда? Неужели эти передачи, сериалы, концерты показывают на самом деле, неужели они без остановки сменяют друг друга, и люди действительно это смотрят?

В последнее время мне показали несколько видеозаписей в Интернете, в реальность которых тоже верю с трудом. И даже сейчас, уже начав писать, не до конца избавилась от сомнения: а вдруг это какой-то злой розыгрыш, цикл абсурдных короткометражных фильмов, антиутопия? Но нет, реальность легко отличить от искусства, и придется принять, что все это — правда. Любителям и профессионалам не раз и не два удалось заснять немыслимое: танцы и эстрадное пение в православных храмах.

Думаете, речь о советских временах, когда в храмах устраивали клубы, театры и кинотеатры? Многие тогда не только танцевали, но и работали, и жили в церковных зданиях, и, может быть, даже не задумывались о том, что происходило в этих стенах раньше. Нет, речь идет о нашем времени, и пляшущие и поющие понимают, что находятся в храме… или все-таки путают его с «храмом искусства»? Неужто чувствуют себя в Доме Божьем, когда встают перед иконостасом и, повернувшись спиной к Царским вратам, качая бедрами, исполняют духовное песнопение: «Let my people go»? Или когда кружат по храму в восточном танце, подымая руки, показывая то обнаженную спину, то живот… Или когда надевают на подросшую дочку гимнастическое трико, дают ей в руку разноцветную ленту — и она бежит, бежит по храму, мимо иконы Спасителя, Божией Матери, святого Иоанна Предтечи…

«…. Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, — дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства.

Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя.

Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей» (Мк. 6: 21-28).

Не хотелось бы драматизировать, но об этом евангельском эпизоде вспомнил и святитель Иоанн Златоуст, когда во время богослужения услышал на площади возле храма музыку и шум народного гуляния. Святитель, будучи епископом в Константинополе, блестящим проповедником и, говоря по-нашему, «медийной фигурой», в первую очередь все-таки был монахом и понимал разницу между Божьим и мiрским, между Храмом и «храмом искусства», и ревность по Доме Господнем снедала его.

«Снова Иродиада беснуется, снова смущается, снова пляшет, снова требует у Ирода беззаконного усечения главы Иоанна Крестителя, — сказал в тот день епископ с амвона. — И не только я один прихожу от сего в ужас, но думаю, что и вы все, слышавшие голос Евангелия, изумитесь вместе со мною дерзновению Иоаннову, неразумию Иродову и звероподобному неистовствованию безбожных женщин…». После этой проповеди, которую императрица (неслучайно) приняла на свой счет, святитель Иоанн Златоуст был отправлен в ссылку и по дороге скончался.

Конечно, после нынешних танцев никто не станет отсекать ничьей головы, и те, кто сегодня пел и плясал, назавтра пойдут причащаться в этом же храме. Они не ведают, что творят — может быть, потому, что с искусством сроднились больше, чем со Христом, и, выступая в храме, думают, что делают добро, дарят радость. А зрители-прихожане доверчиво принимают дар: знают, что в храме дурного не раздают. Возможно, даже восхищаются безграничностью Церкви: она не только вмещает в себя прошлое, настоящее, будущее и пакибытие, не только соединяет Творца и все творение, но и может быть просто театром. Амвон превращается в сцену, пространство храма — в зрительный зал, и таинственный духовный мир становится знакомым мiром.

Но, если во время такого выступления кто-то, исполненный боли и покаяния, впервые переступит порог храма, то куда побежит потом? Где искать ему пристанище, где преклонить главу, если и в Доме Божьем он увидел то же, что видит по телевизору? Где обрящет покой душа человека — и обрящет ли?

Март 2017

Заметки на полях

  • Светлана , 23.03.2017 в 21:35

    На то, что происходит в телевизоре ответ можно найти у Виктора Острецова в «Великая ложь романтизма.» И понятно, что такую мощную площадку не использовать не могут. А вот за Церковь больно.

  • Наталья, Москва , 24.03.2017 в 13:43

    Это очень актуальная заметка. Все это очень тяжело видеть верующему человеку, потому что это отношение еще хуже большевистского. Те хоть не скрывали своей ненависти и разоряли церкви как разбойники. А то что делается сейчас делается теми, кто должен хранить оберегать и сохранять в церкви в чистоте, теми, кто призван в них служить.

  • Наталья, Москва , 24.03.2017 в 13:48

    На видео из Киреевска в кадр взяли девочек подростков, зрителей. У них на лице нет радости. У одной девочки даже дергается щека. Дети лучше взрослых чувствуют неправду. Девочек учат соответственно одеваться в церковь, правильно себя вести и вот оказывается, что они стоят в длинных юбках и платках, а можно и в цирковом трико, в раздетом виде. Девочка выступавшая тут не виновата, ее обязали взрослые. Тут еще одна очень неприятная ситуация. Взрослы человек, даже не верующий, не каждый согласится на такое выступление. А ребенка — можно.

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на

Этот сайт создаётся безвозмездно – из любви к настоящей духовной поэзии и желания познакомить с ней как можно больше читателей. Но если у вас есть желание материально поддержать нас, мы будем вам очень благодарны!