col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Ольга Надпорожская. Толчок

С другом детства и юности иеромонаха Романа, правнуком пострадавшего за веру священника, я повстречалась впервые в брянском селе шесть лет назад. Тогда ещё была жива его мама — она горько плакала, провожая отца Романа, и причитала: «Ты сын мой, ты сын мой!». Теперь её нет, и друг детства живёт один — дорога к его дому так заросла, что с первого раза, в потёмках, мы не нашли его, и пришлось вернуться на следующий вечер.

Когда мы взошли на крыльцо, снова сгущались сумерки. Заслышав голос отца Романа, хозяин выключил телевизор и сел на диване. Отец Роман сел напротив и стал расспрашивать об общих знакомых — о живых и о тех, чьи фотографии и имена мы видели накануне на сельском кладбище.

Слушая разговоры отца Романа с односельчанами, понимала, что раньше здесь жило очень много народа. Семьи были большими — с кем-то отец Роман учился в школе и хорошо знал всех его братьев и сестёр, кто-то учил его, позже кого-то учил он сам. У многих были прозвища — и собеседники отца Романа гораздо быстрее понимали, о ком идёт речь, именно по прозвищам, а не по именам и фамилиям. И ещё обратила внимание, что разговоры в селе чаще шли не о том, что кто-то женился или родился, а о том, как кто-то умер. Судя по этим разговорам, умерло гораздо больше, чем осталось в живых. Многие из умерших пили, хотя и умирали от чего-то другого — вот, например, пошёл человек собирать для уток ракушки по колено в Десне, и нашли его утонувшим — видимо, сердце остановилось. Иногда на вопрос о том, от чего умер тот или иной не старый ещё человек, только пожимали плечами — не знаем. И отец Роман тоже как-то спокойно смотрел на могилы своих знакомых — казалось, он не делает особых различий между усопшими и живыми, понимая: в конце концов и мы присоединимся к ним.

За окном всё больше гас свет, и лицо хозяина становилось темнее. Впрочем, тёмным оно было и без того: чернота под впавшими глазами, синева подбородка, губы углами вниз. Шесть лет назад мне казалось, что его глаза полны тоски и в них много невыплаканных слёз, но сейчас всё то, что читалось в них прежде, словно ещё глубже ушло на дно. Отец Роман считает, что единственное, чем монах может оправдать своё «выныривание в мiр», — это то, что люди после общения с ним станут ближе к Богу и к Церкви. Но друг его детства и юности за время, прошедшее с последней встречи, похоже, не сдвинулся с места.

— Я не говорю, что Бога нет, — голос его звучит неожиданно мягко и даже приятно. — Но и что Он есть, я сказать не могу. Покажите мне Его! Мне нужен какой-то толчок.

— Многие верующие показывают Его всей своей жизнью, — отвечает отец Роман. — Неужели я, молодой человек, ушёл бы в монастырь, если бы не знал, не чувствовал сердцем, что Он есть?

Хозяин встаёт с дивана, делает несколько шагов к столу, и мы видим, что он не идёт, а ковыляет — несколько лет назад упал, сломал шейку бедра, и нога срослась неправильно.

— И потом, зачем?.. Вот по телевизору говорят: «Я верующая, я верующая!» — а потом скачут голые по сцене… А вот дьявола я видел, знаю, что он есть. Как-то раз ночью нужно мне было выйти на двор, часов в одиннадцать или в двенадцать. Был я не пьяный. И вот подлетает ко мне такой прямоугольник цветной, как телевизор, и в нём был дьявол, кстати, на него похожий, — он кивнул на портрет Цоя на стене. — И сказал мне: «Как ты жил, так и будешь жить. Ха. Ха. Ха». Я не испугался его — чего мне бояться? — но даже перекреститься не мог.

Мы не секунды не сомневаемся в том, что хозяин говорит правду — странно лишь то, что никакие «толчки», ни физические, ни духовные, не вразумляют его. Вспоминаются слова, которые часто произносит отец Роман: «Куда ещё нас бить?» Конечно же, друг его детства и юности, если захочет, догадается, как поступить: и в этом селе, и в соседнем есть Храмы, с одним из священников он знаком. Ничто не мешает ему обрести смысл жизни, кроме себя самого. Трудно переломить себя и в юном возрасте, а как зачеркнуть всё то, чем жил прежде, на склоне лет? Отец Роман предлагает другу поехать с ним в скит, правда, предупреждает, что там ему будет трудно без курева. Но тот отказывается. Раз в десять дней к нему приезжает дочка, звонят племянницы — правда, особо не о чем говорить, — заходит сосед, всего хватает. Вот и отец Роман привёз продукты.

Мы выходим из дома и спускаемся вниз с пригорка. Нет, калеке здесь и на дорогу не выбраться, не то что до Храма дойти — нужны костыли, а лучше бы добрый попутчик. Но как быть, если он не видит своей хромоты и вместо помощи ждёт очередного толчка?

Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
17 сентября 2021

Заметки на полях

  • Волгоградская обл.

    Спаси Господи Ольга Сергеевна, очень интересно.

  • СПБ

    Хорошая фотография, в тему.

  • Александр, наверное, Вы узнали руку автора.

  • О. сколько таких людей, есть очень добрые, отзывчивые, но …» не готов». Подвозит батюшку таксист, деньги не берет, Батюшка приглашает в храм — …»не, мне еще рано, » смеется, а самому за 80 лет! Ждут чего то. А я их понимаю, не встретили все же они горящих людей, вот и не зажигаются. о. Роман для этого человека — свой, он видимо не в счет.

  • Нижний Новгород

    В Бога-Творца поверить не так уж трудно. Достаточно понять, что наш мир не мог возникнуть сам по себе, из ничего. Гораздо труднее поверить в учение православной Церкви и принять его как единственно верное.

  • Волгоград

    Что бы верить, надо измениться, а что бы измениться, нужны решимость и усилие. А на склоне лет так не хватает этого! Вот и ждет человек толчка.

  • Нижний Новгород

    А чего ради меняться, Алексей, если не веришь в Царствие Небесное? Особенно, если большинство людей вокруг меняется с каждым годом не в лучшую сторону?

  • Очень важная зарисовка жизненной ситуации. Благодарю. И это принимаю во внимание: «Отец Роман считает, что единственное, чем монах может оправдать своё «выныривание в мiр», — это то, что люди после общения с ним (хоть отчасти) станут ближе к Богу и к Церкви».

  • «Нам нужен какой-то толчок». Посмотрим на последнюю избирательную кампанию. Почти поровну распределились голоса избирателей между «Единой Россией» и КПРФ (я говорю о маленьком участке). Вот это и был толчок. И никто не вспомнил о Нем.
    Извините, Ольга Сергеевна, немного перефразирую: «Но как быть, если мы не видим своей хромоты?»

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Мир вам!

Новая книга иеромонаха Романа