МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Недавно на литературном портале «Стихи. ру» было опубликовано стихотворение Валерия Новоскольцева «О концертных гастролях иеромонаха Фотия». В этом стихотворении автор создаёт узнаваемый образ миссионера нашего времени — православного проповедника, перепутавшего сцену с амвоном:

… Был монах. Дал обеты. Отрёкся, поди,
От соблазнов мирских и страстей…
Но стоит, с микрофоном у постной груди,
Под сермяжное «браво!» гостей.

Победителем мира стал этот монах?
Конкурс — таинство, сцена — амвон?..
И покается зритель в конкретных грехах
И в слезах тут же выбежит вон.

А назавтра народ встанет в храме святом,
Чтоб молитвой очистить сердца…
Никого не останется в зале пустом,
После этой победы певца…

Образ зрителя в стихотворении противоречив, но не будем погружаться в анализ — ведь с автором можно согласиться в главном: едва ли подобная проповедь принесет подлинные плоды. Нецерковный человек, попав под обаяние пения отца Фотия, в лучшем случае сделает вывод о том, что монашество – это не «мракобесие», как он думал раньше, а особая культурная сфера, что Церковь благословляет светское искусство (по крайней мере, «элитарное») и не находится в конфликте ни с ним, ни с мiрской жизнью. Вот и монаху — человеку, живущему почти святой жизнью — не чужд ни образ Ленского, ни романс «По дороге в Загорск» с текстом, весьма откровенным для давшего обет безбрачия исполнителя… Проповедь отца Фотия — не о духовном, а о душевном, и призывает она не к покаянию, а к эстетическому наслаждению. Служитель Христа становится служителем светской культуры, у которой и без того хватает проповедников. Да, концерт иеромонаха Фотия — не встреча с преподобным Серафимом Саровским, который одним своим видом, почти без слов, мог произвести на человека настолько сильное впечатление, что тот действительно обретал покаяние (а покаяние — это «перемена ума») и навсегда порывал с прежней жизнью. Вершина монашества — обретение образа Божия, а монах на эстраде, в сладком романтическом дыму — это образ совсем иной, едва ли спасительный.

Если бы отец Фотий был не священником и монахом, а просто певцом с классическим репертуаром – было бы его творчество на своём культурном месте. И епископа, и монаха, и священника ко многому обязывает его положение. Да что там говорить — даже мiрянина. В молодости мой муж шёл по улице с одним иконописцем и, чтобы сократить путь, предложил ему перелезть через забор. «Не могу, — ответил иконописец. — Я окончил духовную семинарию». Может быть, эти слова на первый взгляд кажутся смешными, но они совершенно справедливы. И даже если ты не оканчивал семинарии, но крестился, назвался христианином — тебе нужно по мере сил стремиться к стяжанию образа Божия, не идти вразнос, не бесчинствовать, особенно на глазах у всех. Всякий грех мерзок, в том числе тот, о котором знаешь ты да Бог, но еще более мерзко, когда по твоим поступкам судят о христианах, а значит, и о Христе. Поэтому трудно тем людям, которые на виду! Как писал святитель Тихон Задонский: «Высокое дерево всеми издалека видно. Так и в чести пребывающего человека все видят… Когда высокое древо, стоящее посреди низкого леса, падает, то далеко слышно его падение, и много низкого леса, близ себя стоящего, сокрушит. Так и когда в великий грех впадает пастырь или иной какой властелин, далеко о падении его прослышат, и многих соблазнит».

Автор стихотворения Валерий Новоскольцев тоже претендует на то, чтобы быть заметным издалека. Ведь он не только пишет стихи, но и занимает почетную должность директора Международного христианского фонда Десницы святого Иоанна Крестителя. Фонд находится под патронажем митрополита Черногорского и Приморского Амфилохия (Радовича). Но, конечно, честь Валерию Новоскольцеву делает не столько покровительство сербского архиерея, сколько имя святого Иоанна Крестителя, которое носит Фонд, созданный для хранения его десницы. Поэтому, приступая к чтению стихов Новоскольцева, можно ожидать, что его творчество как бы приосенено именем величайшего из пророков, тем более что в его поэзии с первого взгляда заметны религиозные мотивы.

Перелистаем стихи Новоскольцева, опубликованные на литературном портале «Стихи. ру» и на сайте «Русская народная линия». Среди стихотворений обращает на себя внимание «Я не циник, не судья, не мститель…», поскольку в нём в первых же строках встречается имя святого Иоанна Крестителя:

Я не циник, не судья, не мститель.
Дар поэта Господом мне дан.
Был ли добрым Иоанн Креститель,
Выходя зимой на Иордан?..

Такое дерзновение производит сильное впечатление. Конечно, о поэтах принято говорить, что свой дар они получили от Бога, но говорят об этом обычно всё-таки не сами поэты, а их почитатели. Так смело, прямо, откровенно сказать о себе может далеко не каждый — или тот, кто, жертвенно выполняя возложенную на него миссию, решил идти до конца и уже ничего не боится, или человек тщеславный, страдающий крайне завышенной самооценкой. Следующие две строчки, посвященные Иоанну Крестителю, вызывают еще больше вопросов. Был ли пророк добрым? Странный вопрос. Неужели он мог не быть им? Добро – это одно из имён Божиих. «Это Добро воспевается священными богословами и как Прекрасное, и как Красота, и как Любовь, и как Возлюбленное, и другими, какие только есть, благолепными применяемыми к Богу наименованиями», — пишет святой Дионисий Ареопагит. Святой, приблизившийся к Богу, избранный Им на особое служение, становится подобным Ему, обретает Его качества, в том числе Добро, Доброту. Конечно, никакой елейности, человекоугодничества в святом Иоанне Предтече нет: он призывал к покаянию, называл фарисеев порождениями ехидниными, говорил том, что уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 3:7, 10) и обличал самого царя. Но и Христос называл фарисеев лицемерами, сравнивал их с окрашенными гробами, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты (Мф. 23:27), бичом изгонял продающих и покупающих из Храма. Так «был» ли добрым Господь наш Иисус Христос? А святитель Иоанн Златоуст? Феофан Затворник? Иоанн Кронштадтский? Ведь все они очень жёстко высказывались о своих современниках. Однако христианин таких вопросов задавать не станет. И тем более странно, что такой вопрос о святом Иоанне Предтече задаёт глава Фонда, носящего его имя.

Ближе к концу этого стихотворения автор задаёт еще один вопрос, теперь уже запанибратски обращенный прямо к святому: «Так зачем ты их крестил, Креститель?» Кто-нибудь может представить себя стоящим перед иконой пророка и задающим ему такой вопрос? Тем более что, как показывает интервью, которое Валерий Новоскольцев дал за шесть лет до написания стихотворения, ответ на этот вопрос он знает — беседа завершается словами: «Десница святого Иоанна Предтечи будет регулярно отправляться в паломничество по странам и континентам для встречи с людьми. Будет делать свое Главное Дело — готовить путь Господу!» А раз он знает ответ, получается, что вопрос риторический (возможно, как и предыдущий — о доброте). Но допустима ли риторика в обращении к святому? Для верующего человека — едва ли, ведь это то же самое, что пустословие. «Поболтать» можно разве что с приятелем, ему же можно позадавать вопросы, на которые не ждёшь ответа, но никто не станет вести себя так с тем, к кому относится с уважением и трепетом, а уж тем более — со святым.

Но Валерий Новоскольцев видит себя не просто верующим, а Божиим избранником. Читать некоторые строки даже жутко: автор говорит о том, что ему «открыт весь белый свет,открыт закон Вселенной» и утверждает, что в нем пребывает Христос, Который вместе с ним «плачет и смеется». Однако в других стихах человек, достигший столь высокой степени богообщения, сочувствует Иуде, хулит остальных апостолов и рисует комический образ Создателя, свойственный атеистической литературе:

Отходя от трудов и доклада,
Бог, идя своим Млечным Путём,
Всё бормочет под нос: «Так и надо…
И гори оно — синим огнём…»

Еще в одном стихотворении поэт описывает творческий процесс так, как если бы рассказывал о собственной одержимости:

Все мысли грешные похерив,
Забыв о собственной жене,
Охочусь на большого зверя,
Что где-то спрятался во мне.

Он низким голосом бормочет,
Мои молитвы материт,
И выйти из меня не хочет,
И что-то тайно мастерит.

Я говорю, — изыди, сволочь!
А он хихикает внутри.
Вступая в управленье в полночь,
До самой утренней зари.

Не ладан, не вода, не манна
Его изгонят в зной дневной.
А стих любого графомана,
Что прочитают надо мной.

В других стихах Новоскольцева «большой зверь» действительно матерится, призывает нечистого и делится эротическими переживаниями:

… Я соски твои целую,
Задыхаюсь от любви!..
И вздыхают: аллилуйя, —
Где-то ангелы твои.

А иногда рассказывает попросту порнографические истории:

Я вышла ростом и лицом,
А вот умом — не сразу.
Жила с богатым подлецом,
Любила, как заразу.
Любила месяц или два,
На привязи ходила…
Что это любит голова,
Сказал мне поп с кадилом.

Я вышла ночью в Интернет,
Как кошка в одночасье,
Где слово сладкое «м****» —
Синоним слова «счастье».
Там фотографии в 3D,
Не********* люди…
И я решила — быть беде.
А, может, и не будет.

Мой спонсор по зарубежам
Летал, как Вова Путин.
А я по разовым мужам,
Всё время на распутье.
Я всех любила, просто так,
И не могла иначе.
И отдавалась за кабак,
А иногда — и сдачу.

Подруга лучшая моя,
Змея и балерина…
Она была мне, как семья,
Вторая половина.
Мы даже сексом, раза два,
С ней занимались, спьяну.
Так этот ж, господи, — Москва!
Весь мир не без изъяну.

Я завела себе дневник,
Под ником и паролем.
Где всё писала я о них,
Когда и как пороли.
Кому — страпон, кому — массаж,
Кому чего похуже…
Как оказалось, мой винтаж
Не мне одной был нужен.

И вот приходит (ч*** возьми!)
Любимому на почту
Весь мой архив — где я с людьми…
И кто кому там д****.
Мой спонсор ахнул и распух,
Как кобра (жирный бОбер!).
Я думала — испустит дух.
Но он, подлец, не помер.

А перекрыл мне кислород,
И речь толкнул, зверея,
Мол, маковой росинки — в рот,
И ничего — жирнее.
Что жить осталось с «гулькин х***»,
Что не верна я мужу…
Такой вот ветер перемен
В мою ворвался душу.

Страдала месяц или два,
В его стучалась двери…
Но это всё-таки — Москва!
Она слезам не верит.
Чтоб рыбку есть и на х**
Вертеться нужной масти,
Сказала каждому — люблю!
И провела всем — кастинг.

И вот я — чистый шоколад!
Обута и одета.
А что душа у входа в ад,
Так я не верю в это.
Теперь сам ч*** не разберет,
Овца я или львица…
Недавно сделала аборт.
А ночью — море снится.

Простите меня, дорогие друзья, за цитаты!

Конечно, кто-то может возразить, что в этом и заключается загадка русской души — вместить в себя и Христа, и «зверя», что настоящий поэт – «наше всё», и потому в его стихах звучит и Божий глас, и матерная брань. Но в таком случае примерно то же можно сказать и об иеромонахе Фотии: он и отрёкся от этого мiра, и тешит его ариями и романсами — такова широта души русского человека! Если Новоскольцев пребывает в богообщении и в своем творчестве делится с нами его плодами, то уж, наверное, иеромонах Фотий по меньшей мере не отстаёт от него.

Если говорить серьезно, в стихотворении «О концертных гастролях…» Валерий Новоскольцев предъявил иеромонаху Фотию справедливое обвинение: его поведение не соответствует монашескому чину. Но творческое поведение самого Новоскольцева ещё меньше соответствует званию христианина и должности директора Международного христианского фонда Десницы святого Иоанна Крестителя. Ведь по стихам директора читатели могут судить и о духе этого Фонда, и о его покровителе — митрополите Амфилохии, и о Православной Церкви в целом. Вряд ли митрополит Амфилохий читал приведенные выше стихи Валерия Новоскольцева, хотя, думается, это было бы не лишним.

Стихотворение об иеромонахе Фотии не заинтересовало бы меня так сильно и не заставило бы написать этот материал, если бы у него не было посвящения: «Иеромонаху Роману (Матюшину-Правдину)». Создавая образ отца Фотия, автор, возможно, намекает на другого иеромонаха. Смысла в этом нет никакого, потому что отец Роман не поёт на сцене романсов, не ездит в турне по стране и не участвует в телешоу. Он живёт так, как подобает монаху, и проповедует совсем по-другому — своими стихами, которые не «раскручиваются» ни на официальном церковном, ни на государственном уровне и доступны только для тех, кто ищет. Это уже не первое посвящение Новоскольцевым своих стихов отцу Роману – например, упомянутое выше стихотворение об Иуде также «посвящено» ему.

Я уже говорила о том, что, судя по стихам, Валерий Новоскольцев страдает завышенной самооценкой. Можно предположить, что ему очень хотелось бы видеть в своей биографии раздел «Полемика с иеромонахом Романом» (нечто, напоминающее «Стихотворную переписку Пушкина с митрополитом Филаретом»). Но вряд ли такая полемика состоится. Пусть лучше Новоскольцев еще раз попытается вступить в полемику со святым Иоанном Крестителем. И, если тот ему когда-нибудь ответит, думаю, этого будет вполне достаточно.

Ольга Надпорожская
Сайт «Ветрово»
12 декабря 2018

Заметки на полях

  • Н.С. Михаил, , 12.12.2018 в 14:40

    Прежде всего выражаем Вам, Ольга, огромную благодарность за такую содержательную статью!
    (По своей возрастной разнице называю Вас просто Ольга, но отношусь к Вам с глубоким уважением.)
    Когда прочитает про такое «творчество» Новоскольцева Николай из Белгорода, то как не назвать его «красным», а может ещё «темнее»? Какое несоответствие заниманию почётной должности с такими грязными стихосложениями!
    Тут уместно вспомнить песню Светланы Копыловой о двух грешниках в аду, находящимися в котлах, под которыми горел огонь. У грешника, за которого молились родные, он постепенно уменьшался, а пламя под бывшим писателем становилось всё сильнее, по мере прочтения его книг другими.
    Бытие Божие не зависит от верующих или неверующих в него!
    Уместно также вспомнить стихотворение отца Романа «Поэту»:

    Ты взял перо. Надумал стать поэтом,
    Чтоб миру показать свой бриллиант.
    Сначала рассуди, твое ли это?
    Быть может, у тебя другой талант?

    Поэзия — подобие моленья,
    Удел ее — к Святому возводить.
    А без Творца — прими остереженье —
    Ты станешь вытворять, а не творить.

    В служеньи слова многое двулико,
    Есть крайности — пророки и шуты.
    Не выставляйся пред толпой великим:
    Написанное выявит, кто ты.

    Светлана Копылова — бывшая артистка, и ей свойственно говорить о Божьем со сцены.
    А вот монаха Фотия — просто жаль.

  • Марина, Днепр, , 12.12.2018 в 15:03

    Мерзость , некоторые стихи даже не стала читать , не смогла. Думаю , что этим человеком движет обычная зависть , поэтому он и тулится бедный ко всему православному, сам от православия далеко отстоит . Всякий дар , в том числе и поэтический от Бога , но в свободной человеческой воле куда этот дар направить.

  • Олег, Львовская обл., , 12.12.2018 в 16:13

    «Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим.» (Еф 4:29)

  • Алла, Минск, , 12.12.2018 в 19:21

    Поистине красноречивое «творчество» человека, как помнится, «заботившегося» о душе иеромонаха Романа. Думается, что стихи Валерия Новоскольцева не стоят обсуждения (и так всё ясно) — это болезнь… А человеческое вразумление бесполезно. Предоставим это Господу Богу. Всё возможно, пока есть время…

  • Алла, Минск, , 12.12.2018 в 20:02

    Покаяние бесов
    Христианская притча

    Один великий старец (преподобный Антоний Великий) столько превзошёл искушения демонские, что более уже не боролся с ними мыслью, но зрел очами и ангелов, и демонов, как первые стараются о спасении человеческом, а другие о погибели. Он столько был велик и высок в духе, что пребывал спокоен, когда видел нечистых духов. Часто укорял их и приводил в досаду, напоминая им приготовленную для них огненную геенну. Напоследок демоны разгласили между собою один другому о старце, и положили в совете своём, чтобы с сего времени никто из них не сообщался с ним, из опасения, дабы кому-нибудь не нанёс он вреда, поскольку достиг удивительного бесстрастия.
    Итак, когда старец был так строг, а демоны так робки, один из демонов сказал другому:
    — Брат Зерефер, (так назывался сей демон) если кто из нас, демонов, раскается, приимет ли того Бог, или нет? Кто это знает? Скажи мне.
    Зерефер отвечал:
    — Хочешь, я пойду к тому великому старцу, который не боится нас, и выпытаю у него?
    — Иди, — говорил другой. — Но смотри, он прозорлив, узнает обман твой, ибо не преминет вопросить Бога своего. Однако иди. Может быть, ты и успеешь в намерении, а если и нет, то, сделав своё дело, возвратишься назад.
    Тогда Зерефер отправился к старцу, и приняв на себя притворный вид, начал плакать и рыдать пред ним, как человек. Бог же, желая показать, что он никого не отвращается, но всех прибегающих к нему принимает, на сей раз не открыл старцу, что это диавол, пришедший искусить его. Старец смотрел на него, как на простого человека. Увидев это, говорит ему:
    — Кто ты, о человек? И что с тобой случилось, что ты так горько плачешь и сильно рыдаешь?
    — Святой отец! — отвечал диавол. — Я не человек, но демон злой, каковым признаю себя за множество грехов моих.
    Старец спросил:
    — Чего же ты хочешь от меня? — думая, что он по смирению назвал себя демоном, а Бог ещё доселе не открыл старцу обмана.
    Демон сказал:
    — Ничего более, кроме того, чтобы ты упросил Господа Бога твоего открыть тебе, допустит ли он диавола к покаянию. Ибо я не принимал Крещения и почитаю себя как бы демоном.
    Старец ответил:
    — Сегодня пока иди в дом свой, а ко мне приди завтра, я скажу тебе ответ.
    И в тот самый вечер, простёрши святые руки свои, он молился человеколюбивому Богу и говорил:
    — Владыко, Господи, благий и милостивый, хотящий всем человеком спастись и в разум истины прийти! Послушай меня в час сей и открой недостойному рабу твоему: приимешь ли человека, превзошедшего грехами и демонов.
    После сих слов старца вдруг, как блеск молнии, предстал пред ним ангел Господень и сказал:
    — Вот что говорит Господь: «Для чего ты за демона просил моё могущество? Ибо он приходил с лестью искусить тебя».
    Старец спросил:
    — Почему же Господь Бог не объявил мне истины?
    Ангел отвечал:
    — Не смущайся. Домостроительство спасения требовало того для пользы грешников, дабы открыто было неизречённое человеколюбие Божие и то, что Бог никого из приближающихся к нему не отвергает от себя, хотя бы пришёл диавол или сам сатана, или кто другой из числа сих погибельных. А вместе — дабы некоторым образом открылось и непреклонное отчаяние демонов. Итак, когда опять придёт к тебе искуситель, ты не тотчас обличи его, но сначала скажи ему: «Знай, что человеколюбивый Бог никого из приходящих к нему никогда и ни за что не отвращается, и возвестил, что ты можешь быть принят, если исполнишь то, что я прикажу тебе». Когда же он, услышав сие, спросит, в чем состоит приказание, отвечай ему: «Так заповедал тебе Бог: знаю тебя, кто ты, и откуда пришёл искусить меня. Ты — древнее зло, ты — гордыня неприступная; как же можешь принести достойное покаяние?» Впрочем, чтобы ты не имел никакого предлога к извинению в день суда, слушай, как должен ты начать покаяние. Господь говорит: пробудь три года на одном месте, не сходя с него; днём и ночью, обратившись к востоку, говори: «Господи! помилуй меня — древнее зло». И ещё по сто раз говори громко так: «Помилуй меня, омрачённую прелесть». Скажи ему: «Когда выполнишь сие с должным смирением, тогда сопричислен будешь ангелам Божиим». Если согласишься это сделать, прими его в покаяние. Но знай, что древнее зло не делается новым добром. И что напоследок случится, запиши, дабы желающие раскаяться не отчаивались. Пусть из сего опыта твёрдо уверятся люди, что никогда не должно скоро отчаиваться в спасении своём.
    Сказав сие, ангел Божий вознёсся на небо.
    На другой день рано поутру приходит диавол и начинает издалека показывать вид плачущего человека и просить милости старца. Но старец сразу не обличил его замысла, а только в сердце своём говорил: «В худой час ты пришёл, хищник диавол, ядовитый скорпион, древнее зло, тиран, чудовище!» Потом говорит ему:
    — Знай, что я просил Бога, как обещался. Бог приемлет тебя в покаяние, если только выполнишь то, что он приказал тебе, как сильный и вседержавный.
    Демон спрашивает:
    — Что же он приказал мне?
    Старец отвечал:
    — Приказал, чтобы ты простоял на одном месте три года, днём и ночью громогласно произнося по сто раз таковые слова: «Боже! Умилостивись над моим окаянством». И опять подобным же образом по сто раз: «Боже! Помилуй меня — древнее зло». И ещё в третий раз: «Боже! Спаси меня, омрачённого и проклятого». Если сие сделаешь, Бог примет твоё покаяние и причислит тебя, как и прежде, к ангелам своим.
    Демон Зерефер много смеялся на сии слова старца и сказал ему:
    — Если бы я хотел назвать себя окаянством и древним злом, и омрачённым прелестью, и темным, и проклятым, то я позаботился бы это сделать ещё с самого начала и спасся бы немедленно. Но теперь я назову себя древним злом? Нет — невозможно. Ибо теперь я покрыт славою. Все служат мне, боятся и трепещут меня. И теперь-то я назову себя окаянством, и прелестью, и древним злом? Нет, старик, нет. Чтобы я, господствующий над всеми грешниками, сделался непотребным рабом, смиренно раскаивающимся? Нет, старик, нет!
    Сказав это, нечистый демон с воплем исчез. Старец, видев то, встал на молитву, говоря: «Поистине, справедливо сказал ангел, что древнее зло не делается новым добром».

  • Мария, , 12.12.2018 в 20:22

    Да… «Великой мерзости печальный образец» — не первый раз уже этот распоясавшийся рифмодей норовит обкаркать не только читателя, но и в Святое швырнуть грязью. Согласна с Вами, Ольга Сергеевна — святой Иоанн Креститель непременно даст вразумление. Был у нас в селе один похабник — как кот учёный, направо молился вслух прилюдно, а налево сыпал матерщиной да пошленькими анекдотами. Вразумить никак его не получалось,только нахальнее становился. Однажды рядом с храмом перед престольным праздником стал сквернословить. И одна из старушек погнала его прочь со словами: «Великомученик Никита тебе язык оторвёт, дождешься!..» И вскоре этого несчастного парализовало.После лечения восстановилось всё,кроме речи. Язык так и остался поперек во рту. Но от бывшей бесноватости в поведении следа не осталось. Все так и говорили: «Вразумил!..»

  • Александр, СПБ, , 14.12.2018 в 00:44

    http://rulit.org/board/15/ https://srpska-ru.livejournal.com/563790.html не нашел список членов этого фонда,скоее всего состоит из председателя и его зама выполняющих роль свадебных генералов.

  • Зорица Кубуровић, Београд, , 17.12.2018 в 09:53

    Задовољна сам, и веома радосна, драга Олга, што сте озбиљно и разложно одговорили на подли напад В. Новоскољцева на о. Романа. Ја сам Српкиња и верујем да би било паметније тог безобразника извући за уши избацити из Удружења књижевника, Међународног хришћанског фонда „Десница Св, Јована Крститеља“, Цркве, и других места где се окупљају пристојни људи – напад на достојанство свештеномонаха, безочан, цинички напад, повређује нас све и осећамо се беспомоћни. Јер, ако је могућ такав напад на човека беспрекорног живота, који служи на част свом народу и Русији, на част Цркви Христовој, онда је, ваљда, све могуће. Скоро да је смешно испочетка гледати ту причу о Моцарту и Салијерију – причу о подмуклим нападима неталентованог и бескрупулозног на талентованог, који ничим не одговара на напад, не одговара до своје пропасти. Али, заправо је одвратно и неодговорно гледати такве нападе и ћутати. У православном свету нико није чуо за песника В. Новоскољцева док се није окомио на јеромонаха Романа. Кажем – нико није чуо за њега, јер очито да је у питањау такав песник и таква поетика да људи и не желе да то читају, иако је човек директор Међународног хришћанског фонда „Десница Светој Јована Крститеља“, под патронатом Митрополита Црногорског Амфилохија. Претпостављам да Митрополит није имао прилике да прочита „дело“ овог човека, и предпостављам да се патронат не односи на директора институције, него на саму институцију. Утолико је срамније да се Новоскољцев крије иза ауторитета великог Митрополита, песника и мученика.

    Препевала сам на српски језик и уредила три књиге песама јеромонаха Романа, и он ни једном није присуствовао ни једној промоцији, иако су оне биле на значајним, и медијски пропраћеним местима у Београду. Није тражио никакав ауторски хонорар. Чак сам била запрепашћена његовом равнодушношћу према свим облицима медијског ангажовања око књига. Морала сам да га молим десет дана да одговори на питања „Геополитике“, најугледнијег ангажованог часописа у Србији, за који су давали интервјуе сви познати живи Руси од Путина (кога г. Валериј назива Вова – поспрдно, братски, као интимус, шта ли?) па надаље. Одговорио је кратко, лаконично, и потпуно у складу са светоотачким учењем. Често је долазио у Србију у време највећег егзодуса српског народа са Косова, у време бомбардовања, долазио као брат да састрадава и помогне, не као члан званичне делегације или директор ма чега. Дакле, не може бити речи о славољубљу. Била сам два пута по двадесет дана у скиту Ветрово, у који су долазили разни људи да се помоле са о. Романом и да поразговарају о својим проблемима. И ако је негде на свету било задивљујуће устројство молитвеног живота, ред, поштовање, онда је то било у скромном скиту Ветрово, где живи сам највећи руски песник духовне лирике.

    Не разумем толику безочност: како се песник куплета, Валериј Новоскољцев усуђује на толику подлост, и то јавно, и то на највећем православном сајту? И докле ће он да напада јеромонаха, а да се ми тешимо цитатима о добру и злу? А шта је са оним ко је, ни крив ни дужан, нападнут? Да ли он негде крвари? Он, коме треба сва храброст овог света само да преживи у дивљини у којој се налази скит, да ли треба да подноси и овакве ударце?

    Грозим се те неправде. Ја ћу, са своје стране, послати Ваш текст и моје писмо канцеларији Митрополита Амфилохија, и Митрополиту лично. Ја познајем и уважавам много година Митрополита Амфилохија, и добро је да он зна какав се „песник“ и човек крије у директору фондације под његовим патронатом.

    Не желим да полемишем са Валеријем Новоскољцевим. Ни реч. У мојој земљи ја сам лекар и писац целог мог живота, и ако ишта знам – знам шта је уметност. Јеромонах Роман Матјушин је један од неколико великих песника савременог света. Ми ту не можемо ништа ни да додамо ни да одузмемо. Он је оно што јесте – човек који је одабрао сиромаштво и молитвени живот у самоћи. Морално и духовно питање које сте Ви, Олга, поставили пред све нас јесте да ли смо достојни да видимо и да бранимо добро које нам је Бог дао у нашем времену – песника и поезију која нас ничим није развратила, него нас дотакла и оплеменила својом лепотом, и помогла нам на путу спасења. Не дај Боже да се икада охладе наша срца толико да без речи гледамо неправду која се чини нашем пријатељу, састрадалнику и молитвенику пред Богом.

  • Редактор, , 21.12.2018 в 14:47

    Перевод комментария писательницы Зорицы Кубурович на русский язык:

    Я очень рада, Ольга, что Вы разумно и серьёзно ответили на подлое нападение В. Новоскольцева на отца Романа. Я сербка и считаю, что было бы правильно за уши вытащить этого безобразника из Международного христианского фонда Десницы святого Иоанна Крестителя, из Церкви и других мест, где собираются приличные люди. Бесчестные, циничные нападки на достоинство священномонаха причиняют нам боль, и мы чувствуем себя беспомощными. Ведь если возможны такие нападки на человека безупречной жизни, который служит Церкви Христовой, во славу своего народа и России – тогда, пожалуй, возможно всё. Поначалу даже смешно смотреть на эту историю о Моцарте и Сальери – историю коварного нападения неталантливого и недобросовестного на талантливого, который никак не отвечает на его нападки, никак не противится своей гибели. Но отвратительно и безответственно наблюдать за такими нападками и молчать. В православном мире никто не слышал о поэте В. Новоскольцеве, пока он не ополчился на иеромонаха Романа. Я говорю — никто не слышал о нем, потому что очевидно, что такого поэта, такую поэзию люди не хотят читать, хотя этот человек — директор Международного христианского фонда Десницы святого Иоанна Крестителя, под патронажем митрополита Черногорского Амфилохия. Думаю, у митрополита не было возможности прочитать «работы» этого человека, и предполагаю, что патронаж относится к Фонду, а не к его директору. Как стыдно, что Новоскольцев прячется за авторитетом великого митрополита, поэта и мученика!

    Я перевела на сербский язык и издала три книги стихотворений иеромонаха Романа, и он ни разу не был ни на одной презентации, хотя они проходили в значимых местах Белграда в присутствии представителей СМИ. Он не просил никаких гонораров. Я была даже удивлена его безразличием ко всем формам взаимодействия со СМИ, которые бывают полезны для продвижения книг. Целых десять дней я уговаривала его ответить на вопросы «Геополитики», самого известного в Сербии журнала, где давали интервью все известные, ныне живущие россияне, включая Путина (которого господин Валерий называет Вова – насмешливо, по-братски, в знак особой близости, что ли?). Отец Роман ответил на вопросы кратко, лаконично и полностью в соответствии со святоотеческим учением. Он часто приезжал в Сербию во время величайшего исхода сербского народа из Косово, во время бомбардировок – приезжал как брат, чтобы сострадать и помогать, не как член официальной делегации или какой-нибудь директор. Так что о славолюбии не может быть и речи. Я дважды провела по двадцать дней в скиту Ветрово, куда приезжали разные люди, чтобы помолиться с отцом Романом и поговорить с ним о своих проблемах. И больше нигде в мире я не видела такого удивительного устройства молитвенной жизни, порядка, уважения, как это было в скиту Ветрово, где живет величайший русский духовный поэт.

    Я только не понимаю этого бесстыдства: как этот куплетист, Валерий Новоскольцев, решается совершить такую подлость, да еще и публично? До каких пор он будет клеветать на иеромонаха, а мы — утешаться цитатами о добре и зле? А как быть тому, на кого клевещут без вины? Что с его кровоточащим сердцем? Нужна ли тому, кому с величайшим мужеством подвизается в уединённом скиту вдали от мира и людей, ещё и эта боль?

    Я в ужасе от этой несправедливости. Я, со своей стороны, пошлю Ваш текст вместе со своим письмом в канцелярию митрополита Амфилохия, а также лично митрополиту. Я много лет знаю и уважаю митрополита Амфилохия, и хорошо, если он будет знать, какой «поэт» и человек является директором Фонда под его патронажем.

    Я не хочу полемизировать с Валерием Новоскольцевым. Об этом нет и речи. В моей стране я врач и писатель, и если я в чем-то и разбираюсь в этой жизни, то это в искусстве. Иеромонах Роман – один из великих поэтов современности. Тут ничего ни прибавить, ни убавить. Он то, что он есть — человек, который избрал нищету, молитву и одиночество. Моральный и духовный вопрос, который Вы, Ольга, поставили перед всеми нами — достойны ли мы видеть и защищать этот Богом данный дар – поэта, который не развлекает нас, а обогащает своей духовной красотой и помогает на пути спасения. Не дай, Боже, чтобы наши сердца охладели настолько, чтобы мы молча наблюдали за несправедливостью, которая совершается по отношению к нашему другу, разделяющему наши страдания, и молитвеннику пред Богом.

  • Алла, Минск, , 21.12.2018 в 18:40

    Хочется выразить сердечную благодарность и поддержку уважаемой Зорице за неравнодушную, активную позицию. Обличать зло необходимо, и очень надеюсь, что обращение будет услышано в соответствующих кругах.
    Но, думаю, эта одиозная фигура ( имею ввиду Валерия Новоскольцева) никак не может унизить достоинство иеромона Романа своими посвящениями и использует этот ход, чтобы самовозвыситься, а на самом деле унижает только себя. Видимо, поддержка главного редактора РНЛ Анатолия Степанова его очень вдохновляет (http://ruskline.ru/analitika/2018/09/2018-09-22/rossiya2018/)
    Но,«чтоб солнце заслонить ушей ослиных мало» :
    САВА, АСЁЛ ДЫ СОНЦА
    Сава лятала паначы,
    З сабою птушкам смерць насіла,
    Хаўтурны спеў ім пеючы,—
    Сама там драла іх, сама ж і галасіла,
    Ды так не ўбачыла, як нахапіўся дзень,
    I Сонца яркага прамень
    Да рэшты асляпіў ёй вочы.
    Сава ўцячы тут хоча,
    Ды толькі вось ляцець не можа,
    А поблізу няма дупла нідзе.
    Заплакала Сава ў бядзе —
    Ну, хто ж Саве паможа?
    На шчасце ёй тут лёс паслаў
    Знаёмага Асла.
    I кажа ён: — Не плач, сястрыца,
    Ды надта не бядуй,—
    З бяды мы вырабімся самі,
    I Сонцу нам не прыйдзецца скарыцца:
    Я вушы доўгія на Сонца навяду
    I засланю яго вушамі.
    Як цемра ўсю пакрые галу,
    Як згіне прыкрае святло,
    Дык ты й ляці сабе ў дупло
    Тады памалу.
    I наш Асёл за працу ўзяўся шчыра:
    Як можна вушы свае шырай
    Ён растапырыў, распрастаў
    I проці Сонца стаў.
    Калі ж налева глянуў коса —
    Святла там яркая палоса.
    Ён — гоп у левы бок.
    Пасля глядзіць — святло і справа;
    Тады назад ён — скок.
    Нарэшцо бачыць — дрэнна справа:
    Скакаў, скакаў і ўжо насілу ходзіць,
    А Сонцу ўсё ніяк не шкодзіць,—
    Ні каплі не памог Саве,
    А вочы пасляпіў сабе.
    I вось Аслу нарэшцо ясна стала:
    Каб Сонца засланіць — вушэй асліных мала.

    Вось гэту праўду едкіх слоў
    Нясу, абураны, я на фашысцкіх соў
    I іх заступнікаў-аслоў.
    1927
    Кандрат Крапiва

  • Н.С. Михаил, , 22.12.2018 в 14:33

    Благодарны за перевод комментария писательницы Зорицы Кубурович!
    Хотя в общем смысл был ясен, но совсем другое дело, когда понятны все слова.
    Именно так: «… было бы правильно за уши вытащить этого безобразника из Международного христианского фонда Десницы святого Иоанна Крестителя, из Церкви и других мест, где собираются приличные люди…»
    Верующему человеку брезгливо становится от такой деятельности.
    «… Моральный и духовный вопрос, который Вы, Ольга, поставили перед всеми нами — достойны ли мы видеть и защищать этот Богом данный дар – поэта, который не развлекает нас, а обогащает своей духовной красотой и помогает на пути спасения. Не дай, Боже, чтобы наши сердца охладели настолько, чтобы мы молча наблюдали за несправедливостью, которая совершается по отношению к нашему другу, разделяющему наши страдания, и молитвеннику пред Богом.»

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на