col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Андрей Яхнин. Великая ложь нашего времени

Так назвал когда-то один из своих трудов К. П. Победоносцев. Той России, о которой болело сердце Константина Петровича, увы, уже нет, но лгущие остались. Они поразительно, фатально не изменились, даже имена и фамилии похожи на те, столетней давности. И ложь, по сути, осталась той же, несмотря на смену эпох и формаций, несмотря на последние достижения постинформационного общества. Она часто бывает примитивно грубой, иногда изощренной и запутанной, но всегда остается циничной и холодно-расчетливой.

И как 100 лет назад в основе лжи лежало глубокое и неприкрытое христоненавистничество, прячущееся под маской «просвещенного антиклерикализма» и «демократических идеалов», так и сегодня это стало главной составляющей хорошо организованной информационной кампании, ведущейся против Церкви.

И эта ложь антицерковной и антихристианской экспансии состоит не только из примитивных «вбросов» и провокаций в стиле ОГПУ с использованием «желтой» прессы и Интернет-ресурсов.

Помимо этой составляющей, которая выполняет роль артподготовки, мы видим серьезное наступление в сфере культуры. Культуру здесь следует понимать не как постмодернистский архив равнозначных и хаотических смыслов и артефактов, не как набор этических установок и традиций, а как отражение национального духа в нашем тварном мире, как то, что собственно и составляет существо нации, ее онтологию.

Это наступление призвано окончательно разрушить русскую культуру и Русскую Церковь, которую так и не смогли полностью искоренить за годы своей оккупации большевики.

И поэтому наш долг сказать об этой лжи твердо и прямо и говорить о ней так, пока провокаторы и обманщики не будут посрамлены окончательно.

Итак, первая ложь содержит утверждение, что современный мир якобы не нуждается в религиозно осмысленном существовании. И что религиозный выбор является частным делом индивидуума, что он есть нечто интимное и его необходимо скрывать от окружающих.

Нам говорят, что нации, для которых такой выбор становится общественно значимым и даже культурообразующим, в лучшем случае – застряли в средневековье, а в худшем – представляют собой общества, чуть ли не живущие в эпоху каннибализма и ведущие пещерно-родовой образ жизни.

Да, современная глобальная цивилизация во многом апостасийна, и вектор ее развития вызывает серьезные опасения. И действительно, традиционные культурно-религиозные системы все чаще перемещаются на Восток, в исламский мир.

Однако из уст наших активистов левацко-троцкистского райкома апелляции к «просвещенной Европе» выглядят по меньшей мере дико. Они не понимают Европу, не видят ее истинного христианского лика, затемненного и сокрытого под глобальными разрушительными процессами. Они, как истинные комсомольцы, вырвавшиеся на Запад по разнарядке, видят лишь гей-парады, MTV и актуальное искусство.

Но истинная Европа ведь не в этом. Так называемая «современная культура» вообще не имеет отношения ни к Западу, ни к Востоку, а представляет собой интернациональную, а по сути – наднациональную и даже антинациональную индустрию.

Но, несмотря на это, в Европе двунадесятые праздники являются государственными выходными, в школах изучают Закон Божий и существуют законы об оскорблении религии. Там невозможен такой откровенный и хамский антицерковный накат, какой мы наблюдаем у нас в последнее время, а ультралевые анархисты и троцкисты, коими и являются наши горе-либералы, там вообще культурные и общественные маргиналы. Европейские университеты обладают старейшей богословской школой, и никому в голову не приходит считать теологию лженаукой. И, наконец, в Европе наблюдается растущий интерес к Православию, восточной святоотеческой традиции и истории.

Однако такую Европу не знают и не хотят знать наши троцкисты-интернационалисты. Для них она «пережиток» средневековья и мрачного мракобесия.

Вторая ложь, столь часто используемая в антиклерикальных погромах, гласит, что Русская Церковь – это архаичный и консервативный институт, постоянно сдерживающий российскую «модернизацию». Причем, как ни странно, эта ложь в той или иной форме находит поддержку даже у некоторых клириков. Видимо, похожие настроения и стали причиной епархиальных революций 1917 года и страшного обновленческого раскола.

Чаще всего эта ложь находит свои аргументы в синодальном периоде и в так называемом «сергианстве», когда сотрудничество с властью якобы нанесло непоправимый ущерб Русской Церкви. Я не буду говорить о том, что Церковь – это не только и даже не столько члены Синода или революционно настроенные клирики, но и святой праведный Иоанн Кронштадтский, и святитель Тихон, и сонм новомучеников. Напомню лишь, что возможность говорить и читать на русском языке, в том числе и Евангелие, мы имеем только благодаря нашей Церкви. Наверное, кому-то такая возможность в тягость или вообще не нужна, однако это не может быть причиной для навязывания своего мироощущения окружающим.

Третья ложь, напрямую связанная как с первой, так и со второй, представляет собой попытку доказать, что русская культура только тогда и обретала свое величие и самобытность, когда обращалась от «архаичного» православного дискурса к «просвещенной» Европе. Будто бы русская литература XIX века – это лишь реминисценция европейской культуры на русской почве. Пушкин, например, представляется такими лжецами как борец с самодержавием, декабрист и масон. Причем в лучших традициях советского литературоведения и искусствознания происходит подтасовка фактов и создание идеологизированных интерпретаций.

Эти «комиссары в пыльных шлемах» от культуры пытаются нам преподать уже покрывшуюся мхом и струпьями троцкистско-ленинскую классовую историю отечественной культуры. На поверхность выплывают «мировые достижения» большевистского искусства, представляющие собой компот из футуристов, стихов о советском паспорте, Татлина и конструктивизма. Это месиво преподается как практически единственный прорыв к вершинам культуры современной цивилизации в истории России.

Как будто русская культура – это не тысячелетняя православная традиция, письменные и архитектурные памятники, церковное искусство, а только эти мрачные десятилетия страшного падения в преисподнюю богоборчества.

Ложь, ложь и еще раз ложь!

Так же, как и четвертая, наиболее утонченная и рафинированная, а от этого еще более опасная. Она связана с самоощущением некоторой части церковной интеллигенции, которое она взращивает, лелеет и кокетливо выставляет на всеобщее обозрение.

Это ощущение своей особой исключительности, некоей обостренной душевной чувствительности к страшной «несправедливости» и «беззаконию», творящимся вокруг. Эти люди моментально находят и опознают друг друга по интонациям, одухотворенным взорам, умению держать узкий бокал шампанского на околоцерковных тусовках и особому, никому не доступному по причине природной черствости, чувству милосердия.

Они не то чтобы презирают церковный народ, по их мнению – темный и склонный к магизму, но как-то сожалеют о том, что он вообще есть. Как было бы им удобно, если бы Церковь была благородным собранием просвещенных и благородных людей, понимающих друг друга с полуслова.

И, в общем, могли бы эти чудаки так и жить, никому не мешая, находясь в своей полупротестантской общине восточного обряда, однако малая неправда, как обычно, рождает большую ложь.

Дело в том, что по причине своей крайней беспокойности и публичности эти люди привлекают внимание последовательных антиклерикалов, борцов за полное уничтожение Церкви как «пережитка средневековья».

«Вот, смотрите, как должны выглядеть истинные христиане, – говорят они, – вроде и от Христа вслух не отрекаются, а в то же время они наши, прогрессивные и свободолюбивые. Вот она – нормальная церковь, такую мы еще готовы пока терпеть. А этих мрачных фанатиков и мракобесов долой, вон из нашей постхристианской креативной жизни!»

И наши церковные либералы, польщенно и смущенно краснея, молча соглашаются.

И все это сливается, как единый поток, в пятую ложь, лежащую уже не только в культурной, но и в исторической и даже историософской плоскости. Нас пытаются убедить, что вся история России – это сменяющие друг друга кровавые тираны, которые мучают темный и ни к чему не приспособленный народ. Что России пора срочно выбираться из эпохи клерикального феодализма в светлое будущее гуманизма и прогресса. Что пора, «выдавливая из себя раба», украсить сюртуки разноцветными лентами и выходить на улицы, чтобы, как храбрый Гаврош, идти на приступ бастиона мрачного клерикализма.

Но для стыдной и крайне заразной французской болезни воинствующего антиклерикализма характерен в том числе и симптом частичной потери памяти. И если бы этой амнезии не произошло, то революционно настроенные креативщики могли бы вспомнить уроки истории Февраля 1917 года. И тогда чудовищная и нелепая ложь о том, что можно построить новую Россию, новую культуру и новую жизнь, топча и уничтожая святыни своих предков, стала бы очевидной.

Но поскольку отец лжи – диавол, то и ложь – это смерть. И ее трупные пятна все ярче и ярче выступают на теле монстра, оседлавшего нашу несчастную Родину. И этому монстру, уже 100 лет несущему культурное разложение и духовную смерть, пора положить конец.

Не может быть никакого компромисса с ложью и никакого всепрощения сознательных и последовательных лжецов и христоненавистников. И нужно осознать, что не только лгущий и хулящий имя Божие, но и молча соглашающийся с этой ложью – предает Христа.

А кто не любит Господа Иисуса Христа – анафема, маран-афа (1 Кор. 16: 22).

Эти пламенные и страшные слова апостола Павла, дошедшие к нам из первых десятилетий жизни Церкви, не оставляют места для культурологических интерпретаций.

Андрей Яхнин
Православие.ru

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

О слово!

Новая книга иеромонаха Романа