МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Это — просто, какъ кровь и потъ:
Царь — народу, царю — народъ.

Марина Цвѣтаева

Со­бы­тия в Ве­не­су­э­ле вновь по­ка­зы­ва­ют до­сто­инст­ва мо­нар­хии по срав­не­нию с рес­пуб­ли­кой.

Был бы в Ве­не­су­э­ле не из­бран­ный пре­зи­дент, а на­следст­вен­ный мо­нарх — ни­кто не осме­лил­ся бы на­звать его не­за­кон­ным, не по­смел бы по­тре­бо­вать на­зна­че­ния но­вых вы­бо­ров или при­знать за­кон­ным дру­го­го мо­нар­ха. Единст­вен­ное, что мог­ли бы сде­лать вра­ги Ве­не­су­э­лы для сме­ны влас­ти — это убить за­кон­но­го пра­ви­те­ля. Но для это­го нуж­но за­ру­чить­ся под­держ­кой за­кон­но­го на­след­ни­ка, что не так-то прос­то. Ведь на­след­ник с мла­ден­чест­ва го­то­вит­ся к при­ня­тию вер­хов­ной влас­ти и кров­но за­ин­те­ре­со­ван в не­за­ви­си­мос­ти и про­цве­та­нии сво­ей стра­ны.

Отточенные политтехнологи сегодня позволяют привести к власти в демократической стране любого человека — были бы деньги на его избирательную компанию.

Борису Березовскому приписывают следующие слова: «Я нанимаю власть, выборы — форма этого найма».

Таким образом демократическое устройство государства открывает широкие возможности для управления страной извне. Не случайно в побеждённых странах победители устраивают демократию.

Вспомните приход демократии в Россию. Горбачёв и Ельцин — мы же их сами выбирали!

Посмотрите на демократическую Европу. Казалось бы, для их республик самоубийственно поощрять назначение президента страны извне — но они почти все «взяли под козырёк», хотя многие и неохотно.

Только самодержавие неподвластно деньгам, только оно может поставить государство на службу народу— при условии, что народ, а не знать, служит опорой самодержцу.

Какого спутника вы пожелаете для своей дочери?

Венчанного супруга, пусть не лучшего, но постоянного?

Или любовника на полгода, лучшего на момент его выбора? Но при двух условиях: не долее, чем на год, и не более, чем на два срока подряд?

Супруг предпочтителен по одной простой причине: с постоянным, на всю жизнь, мужем, возможно осуществление долгосрочных проектов. Вырастить детей, построить дом, накопить на старость.

Почему же своей стране мы желаем не венчанного на царство монарха, а сменяемого через короткий срок президента? Разве стране не нужны долгосрочные проекты?

Недаром слово «венчание» едино и для царя со страной, и для мужа с женой.

Тема эта будет продолжена, пока же несомненно одно:
Лукавыми своими кознями наши враги сами подталкивают нас на верный, проторенный нашими славными предками путь. На путь верноподданничества русскому царю!

ВЫБИРАТЬ ГЛАВУ ГОСУДАРСТВА НЕЛЬЗЯ

Представьте себе? что армия всеобщим голосованием выбирает командующего. Кутузов обещает избирателям отступать до Москвы и дальше, а Барклай — стоять насмерть под Можайском.

Очевидная глупость. По нескольким причинам.

Во-первых, есть военная тайна. Не зная тайн, солдаты не могут принять решения. Потому что алгоритм принятия решения стар, как мiр, и неизменен, и начинается он со сбора сведений. Невозможно сообщить все сведения всем солдатам, потому что нужно сохранить тайну от противника. Тайну могут знать несколько человек, штаб. Но лучше, если её знает только один человек.

Во-вторых, чтобы судить, какое стратегическое решение лучше, нужно обладать знаниями и опытом. Ни знаний, ни опыта у солдат нет. И то, и другое есть только у штаба. С ним командующий и советуется для принятия решения.

Всё сказанное в полной мере относится и к стране. Страна ведёт постоянную борьбу с другими странами, очень разностороннюю и непрерывную. Достаточно одной значительной ошибки — и наши «партнёры» непременно воспользуются ею, чтобы подчинить и обобрать нашу страну. Начеку и во всеоружии нужно быть постоянно, как часовому.

Для ведения борьбы страна держит в тайне многие сведения. Разглашение государственной тайны во всех странах и во все времена считалось и считается тяжким преступлением. Гражданам невозможно сообщить все сведения, касающиеся политики государства. Поэтому и решения граждане принимать не могут. Если однажды граждане всеобщим голосованием примут важное государственное решение, то соперники наши непременно этим воспользуются, поскольку оно, скорее всего, будет ошибочным. Яркие примеры — избранный съездом народных депутатов в 1990 году Горбачёв и всенародно избранный Ельцин.

Да, принятое всеобщим голосованием решение может оказаться верным. Случайно.

Но для случайного выбора можно и монету кидать. Быстрее и дешевле чем выборы.

Да, избранный командующий может делать вовсе не то, что он обещал перед выборами.

Но зачем в таком случае голосование?

Да, можно избирать командующего не всей армией, а всем штабом.

Но это уже не демократия, а аристократия, власть избранных. Допустимая форма правления, жизнеспособная. Но монархия всё же лучше.

Желающие возразить пусть ответят, почему армиями командуют не штабы, а полководцы.

Заблуждение же большинства граждан, считающих, что демократия лучше самодержавия, вызвано тем, что люди просто не знают и даже вообразить себе не могут, до какой степени они не осведомлены. Подавляющее большинство людей считает, что уж он-то точно всё знает и обо всём может судить. Увы, это — жестокое, катастрофическое заблуждение.

В России, как и в других странах, только двадцать-тридцать человек могут иметь достаточные для выбора главы государства знания.

России нужна крепкая, стоящая выше закона, не избираемая верховная власть; и полноправное народное самоуправление на местах — земство.

Царь банкирам не подвластен

Даже если опустить фактор секретности и предположить, что не секретных сведений достаточно для верного выбора власти, обычному человеку просто не хватит времени для получения широкого круга знаний, необходимых для принятия верного решения.

Многие сведения не секретны, но от них очищено информационное поле, доступное широкому кругу лиц. Есть такие «неполиткорректные» темы, которые не печатают в книгах и не публикуют в интернете — они доступны лишь узкому кругу специалистов.

Почему, например, Франция в нашем представлении «белая и пушистая»? Потому что там многие разделы истории скрыты от общества и обсуждаются ограниченным кругом историков, давших подписку о неразглашении. Такие разделы затрагивают даже события VIII века! А уж история XX века является вообще легендой, сочинённой для французского народа историками и политиками. Французский избиратель не знает простейших вещей, но ведь голосует за кого-то! Голосует за сценический образ кандидата, созданный режиссёром-постановщиком выборов, и руководствуясь мифами и легендами о родной и мировой истории, об устройстве рынка и финансовой системы.

Например, ни один из опрошенных мною европейцев никогда ничего не слышал о Хазарии. Даже профессор истории из университета Карлсруэ не слышал!

Никто их опрошенных мною европейцев не знает, кто был первым главой советской России после октябрьской революции 1917 года. Все считают, что Ленин.

Про участие СССР в войне против Гитлера европейский избиратель в подавляющем большинстве тоже практически не знает. Европейцы знают, что немцы при Гитлере убили 6 миллионов евреев, а что русских немцы убили больше — не знают. Даже немцы не знают, кроме особо осведомлённых. Голландцы рассказывали мне, какие немцы гады: все велосипеды у голландцев отобрали в 1940-м году. Русские, дескать, и не знают, как Голландия ужасно от Гитлера пострадала. На моё сообщение о жертвах СССР в борьбе против нацизма они просто онемели от удивления! Никто не знал.

Может ли такой избиратель судить о долгосрочном благе для своей страны? Нет! Он проголосует за сиюминутное, причём воображаемое благо.

Как девушка предпочтёт сожителя, не ограничивающего её в выпивке, но отвергнет серьёзного жениха, который строго скажет: «Тебе хватит!» и спрячет бутылку.

Многие сведения даже опубликованы в книгах и в интернете, но обычный человек никогда их не найдёт просто потому, что он их не будет искать, потому что никогда ничего подобного не слышал. Яркий пример — Хазария.

Но даже если по совету друга человек и найдёт важные сведения в книге или в интернете, он запросто может им не поверить. Чего греха таить, большинство людей судят не по классическому праву, а по лондонскому.

В двух словах, классическое право считает правдой то, что доказано; а лондонское — то, что широко опубликовано.
Например, большинство людей считает, что Иван Грозный убил своего сына — потому что известна такая картина Репина.

Таким образом, мы опять вернулись к влиянию СМИ на выбор властителя при народоправстве. Кому принадлежат СМИ, тому и выгоден такой способ правления как народоправство, или демократия. Международному банковскому капиталу.

Чтобы подчинить страну, не нужно с ней воевать — достаточно отработанными политтехнологиями через выборы привести к власти своих ставленников, которые разпродадут народные богатства за безценок, отточенными социальными технологиями сократят численность населения до желательного и путем разрушения финансовой системы страны подорвут её промышленную мощь, сделав страну сырьевым придатком победителя. Ведь «естественное право на землю принадлежит не тому, кто сидит на ней, а тому, кто добывает из нее богатства», как писал Вандам.

Самодержавие не подвластно деньгам, оно может поставить государство на службу народу — при условии, что опорой царю служит народ, а не знать и не банкиры. Опора на народ возможна в случае наследуемой монархии, и при условии, что СМИ подвластны царю, а не «свободны» — то есть свободно продаются и поэтому подвластны банкирам.

При выборной «монархии» правитель зависим или от знати, если его избирает знать, или от банкиров, если его избирает всё население страны при «свободных» СМИ.

Не случайно я написал «население», а не «народ».

Народ состоит из трёх частей: умершие предки, ныне живущие и ещё не родившиеся потомки.

Если в голосовании участвует только ныне живущая часть народа, то голосование нельзя назвать всенародным.

Согласитесь, воины Сталинграда, Бородина и Молоди были представителями русского народа. Их деяния оказывают влияние на наши сегодняшние поступки, на наше мировоззрение. Но если бы все они сейчас участвовали в выборах, скажем, в Думу — согласитесь, Дума была бы другой и принимала бы другие законы.

Так же и с потомками. Наши дети, внуки и правнуки — тоже часть народа России. Если бы и они участвовали в голосовании на выборах, я думаю, продавать невозобновляемые природные богатства было бы строго запрещено законом, огромный утилизационный налог на мусор или на новые неразлагаемые товары существенно ограничил бы производство, и рост потребления перестал бы быть главной целью государства.

А при нынешнем устройстве избираемым политикам, думая о грядущих выборах, приходится продавать нефть и прочие черпаемые из недр Родины природные богатства за границу, уподобляясь молодому гуляке, пропивающему бабушкино наследство.

Только наследственная монархия позволит приберечь недра для потомков.

Так ли хороша демократия?

Уместно привести точку зрения Пушкина:

«С некоторого времени Северо-Американские Штаты обращают на себя в Европе внимание людей наиболее мыслящих. Не политические происшествия тому виною: Америка спокойно совершает свое поприще, доныне безопасная и цветущая, сильная миром, упроченным ей географическим ее положением, гордая своими учреждениями. Но несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве. Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую — подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort); большинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы; родословные гонения в народе, не имеющем дворянства; со стороны избирателей алчность и зависть; со стороны управляющих робость и подобострастие; талант, из уважения к равенству, принужденный к добровольному остракизму; богач, надевающий оборванный кафтан, дабы на улице не оскорбить надменной нищеты, им втайне презираемой: такова картина Американских Штатов, недавно выставленная перед нами»[1].

Как точно подметил Пушкин! И как его слова злободневны! Мы видим, как навязываемые нам «идеалы» демократии и теперь безжалостно давят всё благородное, безкорыстное, возвышающее душу насаждаемым на нас машиной пропаганды неумолимым эгоизмом, страстию к потребительству, к стяжательству, к довольству[2].

Царь — народу! Царю — народ!

…А суверенной демократической нации — национальный лидер!

Все важные понятия называются короткими словами: Бог, царь, муж, дом, мать. Длинными иноязычными словами до сих пор, как правило, ничего хорошего не называли: революция, приватизация, толерантность, президент… И, главное, почему «президент» а не «председатель»? Зачем одно из главных слов страны на латынь перевели?

Длинное название главы СССР, это нелепое сочетание иноязычных слов, безспорно, сыграло свою роль в крушении страны в 1991-м. «Генеральный секретарь центрального комитета коммунистической партии » — ведь ни одного русского слова! Каждый советский гражданин подсознательно ощущал, что это — не своё, не родное, чуждое.

Кажется, проще вернуть в России власть царя, чем придумать короткое и звучное название должности главы демократического государства.

Но вернёмся от слов к содержанию. Конечно, и самодержавие не является идеальным общественным строем, оно не лишено недостатков.

Как муж может достаться плохой — глупец, пьяница, бездельник — так и царь на престоле может оказаться плохим управленцем. Примеры есть.

Но в любой организации принимаются как удачные, так и неудачные решения. Успешно существует и развивается та организация, в которой удачных решений больше, чем ошибочных. Если монархия даёт лучшие возможности для принятия верных решений — значит, в целом монархия лучше. В долгосрочном сравнении, в течение веков, а не десятилетий.

Одним из доказательств преимущества наследственной монархии по сравнению с выборной считается длительное противостояние России и Польши. Выборная знатью «монархия», а по сути — аристократия, в которой король опирается на аристократическую верхушку и каждое своё решение вынужден принимать с оглядкой на неё из опасения быть смещённым с должности, проиграла. Верх взяла наследственная монархия с опорой царя на народ. Не случайно после изгнания ляхов из Москвы в России была установлена точно такая же монархия, как та что была до Смуты. Народ ведь был волен выбирать и мог в 1613 году установить иную форму правления. При этом надо учитывать, что польский и русский народы были в то время очень схожи, геополитическое положение стран также отличалось не разительно. Но на основе наследуемой неограниченной монархии Россия смогла стать огромной империей, а Польша и Швеция на своём аристократическом фундаменте как ни пытались, не смогли построить обширной многоязычной державы «от моря до моря».

Да, царь может оказаться плохим управленцем. Но царь и не обязан править. Может, но не должен. Дело царя — царствовать. Уже само наличие суверена — то есть верховного правителя, не подвластного никому, кроме Бога — ограничит возможные вредные и опасные для страны действия высших управленцев.

Представьте себе Беловежское предательство Ельцина, Кравчука и Шушкевича при царе. При каком угодно, даже при тупом и бездарном. Разве смог бы царь, как Горбачёв, уйти в отставку? Немыслимо! Да и не решились бы заговорщики при живом царе на такое наглое попрание воли народа, только что выраженное на всенародном референдуме.

Да, царей и наследников убивают. Относительные потери русских царей гораздо больше, чем боевые потери русской пехоты. Но всё же самодержцы сменяются реже, чем президенты в республиках. И последствия от цареубийств гораздо менее значительны, чем от убийств диктаторов. Потому что возможности выбора нового правителя взамен убитого гораздо ýже: сын, жена, брат. Которые в целом всё равно будут проводить не вредную для страны, а патриотичную политику. А взамен убитого или свергнутого диктатора можно посадить кого угодно, хоть Хрущёва, который во вред своей стране множество бед натворит. Разве был в России царь, натворивший столько бед, сколько наделали аристократически избранный Хрущёв или демократически избранный Горбачёв?

Наш опыт житья при демократии приближается к тридцати годам. И мы с каждым годом всё яснее видим, что властью народа современная демократия не является. Потому что отлаженная система выборов позволяет власти обезопасить себя от смены новыми, нежелательными ею представителями.

На выборах в законодательные органы власти надёжно работает такая преграда как сбор подписей. Не имеющая государственного финансирования партия практически, как показал опыт выборов 2016 года, не может собрать нужного числа подписей своими силами. Кроме того, строгий и непрозрачный порядок отбраковки собранных подписей позволяет не пустить на выборы даже партию и независимых кандидатов, каким-то образом сумевших собрать подписи.

Расходы на предвыборную агитацию партий, имеющих государственное финансирование, совершенно несопоставимы с возможностями расходов партий, ещё не представленных во власти. В итоге свобода выборов в России провозглашена, но на деле неосуществима. Её нет.

Также и с выбором главы государства. Положа руку на сердце, была ли у российского избирателя возможность оценить такого кандидата в президенты в 2018 году как, например, Бабурин? Не было! Рядовой избиратель не имел возможности узнать о нём достаточно, чтобы решить, достоин Сергей Николаевич возглавить Россию или нет. Не голосовали за него просто потому, что его не знали. Путина тоже не знали и знать не могли, по причине, описанной выше: секретность. Рядовой избиратель не может и не должен знать сведений, необходимых для правильного выбора. Избиратель знает только миф, образ, созданный для него легкодоступными источниками информации.

Скажу больше: даже на муниципальных выборах избиратели не могут сделать правильного выбора, потому что, мягко говоря, недостаточно для этого осведомлены. Избиратели даже не знают, что будет делать избранный ими депутат, за что будет отвечать, что сможет а чего не сможет.

Например, бедствие муниципального совета — неявка депутатов на заседания и невозможность принятия нужных и срочных решений из-за отсутствия кворума. Депутаты не несут ответственности за явку на заседания, не заинтересованы никак, не получают за свою работу ни зарплаты, ни иных преимуществ, вот и ходят на заседания неохотно.

Но ни один избиратель не спросил у кандидатов, будут ли они ходить на заседания совета или нет!

Из-за неосведомлённости о кандидатах в итоге выходит, что во власть избраны не те, кто хорошо правит, а те, что на виду — артисты и спортсмены, да уже действующие правители.

В XX веке большинство стран мира отказались от наследственных монархий. Но по своей ли воле?

Ни в одной побеждённой стране не установлена абсолютная монархия. Победители в побеждённых странах устанавливают демократию. Потому что страной с выборной властью легко управлять извне. С помощью отточенных десятилетиями политтехнологий к власти научились приводить нужного человека.

По той же причине демократические режимы установлены в якобы освободившихся от колониального гнёта странах. Подумайте сами, с чего бы это вдруг повсеместно колонии стали освобождаться? Метрополии ослабли, утратили бразды правления? Отчего вдруг? У меня есть более правдоподобное объяснение. Потому что метрополии отработали более надёжные и дешёвые способы управления колониями, чем прямым правлением с принуждением силой. Выборной властью научились управлять через выборы, а экономикой «бывших» колоний — через «независимые» центробанки.

Как мог в побеждённой и покорённой Германии прийти к власти Гитлер, не угодный Англии? Никак. Гитлер был приведён к власти британцами для нападения на вышедший из-под британского управления СССР. Спросите, почему только британцами, а не британцами и французами? Потому что во Франции была установлена демократия давным-давно, и с тех пор Франция покорно идёт «в кильватер» за Великобританией.

Предвижу вопрос: почему же раньше, до XX века, ни в колониях, ни в побеждённых странах не устраивали демократических республик? Потому что до XX века не были развиты СМИ. Только «свободные» — то есть свободные от своих правительств — СМИ позволяют делать выборы управляемыми извне. Поэтому в общем случае демократия раньше пришла туда, где раньше повысилась грамотность населения — ведь до появления массового радио и телевидения основными СМИ были газеты. Ещё Наполеон утверждал, что боится трёх газет больше, чем 100 тысяч штыков[3]. Не потому ли он раньше других это понял, что его страна стала первой республикой?

В XX же веке было отточено умение управлять экономиками стран через независимые — от своих стран независимые — центробанки, через кредитно-финансовое порабощение народов.

США— мощнейшее и богатейшее государство. Невозможно поверить, что оно управляется извне. Тем не менее, скорее всего, это действительно так. Как мощнейшая армия тоже управляется кем-то, например, правителем своей страны, а не действует самостоятельно.

Например, президент США вроде бы и назначает членов совета управляющих ФРС, но только по одному члену раз в два года. Управляющих — семеро, за свой срок правления президент может сменить лишь двух управляющих. Если срок полномочий управляющего ФРС — 14 лет, а президента — всего 4 года, то выходит, что скорее ФРС сменит президента, чем президент подомнёт под себя ФРС.

Не может президент США подчинить себе и ведущие СМИ своей страны. А ведь именно СМИ создают то самое общественное мнение, за которым, по крылатому высказыванию Наполеона, всегда остаётся последнее слово.

Наконец, на примере ныне правящего Трампа мы видим, что кроме описанных есть ещё множество рычагов воздействия на президента.

На кого же в сегодняшнем мире нет рычагов воздействия? На британского монарха.

Возглавляя и все ветви мирской власти, и власть церковную, он не ограничен ни законом, ни конституцией. Британский монарх назначает судей и главу правительства. Он может разпустить парламент. Он объявляет войну и возглавляет вооружённые силы. Заключает мир. Назначает епископов и губернаторов провинций — Канады, Австралии и прочих. Монарх же назначает весь совет директоров банка Англии — и управляющего Банком, и его заместителей, и не управляющих директоров.

Британским монархом никто не правит, он — суверен. Кем же правит он, кроме Британии и её заморских провинций? Не знаю. Это тайна. Может ли быть, что он правит США? Не знаю, но допускаю такую возможность.

Ведь и в автомобиле сгорающий в цилиндре бензин не напрямую давит на колесо. Усилие передаётся через скрытую от наших глаз систему механизмов — валов, шестерён, шатунов, осей и трущихся деталей.

Почему возможность установления монархического, в классическом понимании этого слова, способа правления не разсматривается всерьёз в широком, всенародном информационном поле? На мой взгляд, как раз потому, что международная сила, держащие в узде СМИ, опасается самодержавия. Потому что, если допустить серьёзное всенародное обсуждение самодержавного правления, то возникнет реальная угроза выхода некоторых народов и стран из подчинения этой международной силы.

Возстановления самодержавия боятся настолько, что даже ничтожного просачивания положительный мнений о нём не допускают, и даже слабые монархические искры в сознании людей тотчас гасят потоками насмешек. Ведь серьёзные доводы против самодержавия неизвестны, а на высоком уровне, на котором насмешки неуместны, вопрос не обсуждался. Не случайно ведь! Всякая чушь в СМИ обсуждается, а самодержавное правление — нет. Неспроста!

Тема явно закрыта, как некоторые другие очень важные, но весьма «щекотливые» темы. Невольно напрашивается вывод, что противники самодержавия просто боятся открытого спора, поскольку они сами не верят в собственную правоту.

Конечно, на грешной земле нет идеала, и самодержавное правление не лишено недостатков. Две страшнейшие смуты возникли в России при монархическом правлении. Конечно, царь — не панацея от всех болезней грешного общества.

Но если серьёзно обсуждать вопрос государственного устройства, то об идеале речь идти не может, идеала нет. Мы можем говорить лишь о том, что лучше, а что хуже, применительно к нынешней обстановке и к конкретной стране. Конечно, при серьёзном обсуждении и против самодержавного способа правления найдутся веские доводы.
Настала, определённо настала пора вновь вынести на суд просвещённых, думающих и болеющих за Родину лучших людей отечества нашего вопрос о возстановлении в России самодержавия. Самодержавия, при котором:

Народ — источник власти,

Царь — воплощение власти народа,

Церковь в лице Патриарха — гарант преемственности наследственной власти, устроитель выборов царя в случае прерывания династии.

Сегодня в России нет ни одного из трёх перечисленных составляющих самодержавия.

Состояние народа не позволяет ему быть источником власти.

Не видно личности, достойной трона.

И нет уверенности в том что Церковь в нынешнем её состоянии способна принять на себя ответственность за устроение выборов царя.

Поэтому мой призыв сейчас — поднять обсуждение всех вопросов, связанных с самодержавием, на высокий уровень. Втянуть в обсуждение лучшие умы отечества нашего и осветить обсуждение как можно ярче и разностороннее.

При обсуждении будущей монархии в России следует разобрать ошибки прошлого, чтобы не повторить их. Видятся две такие ошибки.

Первая: царь упустил правление газетчиками. Роковая для него и для России ошибка, но в его оправдание заметим, что тогда СМИ только развивались, и оценка их влияния на устойчивость государства не была изучена и осмыслена в достаточной мере. Из-за отставания России от Англии в уровне грамотности населения они уже успели осознать значение СМИ и применили своё знание до того, как это знание успели осознать и применить у нас в России.

Все СМИ должны постоянно находиться под неусыпным взором государства и служить его интересам!

Второе: гарантом престолонаследия должен служить патриарх. Увы, Пётр, упразднив патриаршество, оставил Россию стоять на одной ноге— на государе. Ещё в XVIII веке многажды «звонил» предупредительный «звонок» — дворцовые перевороты должны были навести государей тех лет на мысль о необходимости вернуть патриаршество и вменить ему в обязанность гарантировать престолонаследие.

Только с наследственным полноправным царём и с патриархом, строго следящим за правильностью престолонаследия и устраивающим, в случае прерывания династии, выборы нового царя, Россия будет твёрдо стоять на двух ногах и уверенно смотреть в будущее.

Царь опять на престолъ взойдётъ –
Это свято, какъ кровь и потъ.

Марина Цвѣтаева

Вадим Рыбин
Сайт «Ветрово»
1 апреля 2019

[1] Пушкин. Джон Теннер. Цитата приведена в советской орфографии.

[2] Кстати, Пушкин написал нам, как «комфорт» будет по-русски: «довольство».

[3] Je redoute 3 journeaux plus que 100000 baionnettes.

Заметки на полях

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на