col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Георгий Росов. «Кувшин и его узор»

Каж­до­му, на­вер­ное, слу­ча­лось за­ме­реть во вре­мя до­маш­ней убор­ки, за­дер­жав­шись взгля­дом на ка­кой-ни­будь вы­пав­шей фот­ке или за­пис­ке, на­ри­со­ван­ной в сту­ден­чес­кие го­ды по­чер­куш­ке. Так и си­дишь с фот­кой в ру­ке, за­ме­рев. И ты уже не здесь. Нет раз­бро­сан­ных ве­щей, пыль­ного сто­ла, нет рас­сы­пан­ных ка­ран­да­шей и ру­чек, во­об­ще нет ни­че­го во­круг, а есть толь­ко ты и твои друзья из да­ле­ко­го счастья. Вот чер­но-бе­лая фот­ка, за­ло­ма­ны края, пят­но от крас­ки. Тань­ка. Точ­но по­мню — Тань­ка. Ря­дом со мной си­де­ла. За­бав­но. Теплый огонек пробежал по сердцу, а с обратной стороны фотки шариковой ручкой, еще детским почерком, написано космической глубины послание, усиленное нарисованным сердечком и подписью с цветком на конце. В четырнадцать лет самое время задумываться о судьбах мира и всепоглощающей любви, философствовать о Боге и вообще остро чувствовать белое и чёрное, а уж если что-то измерять, то только бесконечностью, не меньше!

Я много рисовал в те «зрелые» годы исключительно великие картины, предназначенные для потрясения мира. Не знаю, стоит ли жонглировать высокопарными фразами, превращая их во что-то несерьезное, словно в четырнадцать лет не может родиться интересная идея? Наверное, не стоит. Да-а-а-а, идей было полно, и одна из них — картина 50 на 70 , а на ней изображен кувшин. Фон вокруг главного персонажа дребезжал яркостью красок, разбитых на маленькие и большие геометрически фигуры, крендельки и загогулины. Казалось, что вокруг невзрачного сосуда рассыпаны блестящие стеклышки, бусины и блёстки, одним словом — мишура. Кричащие, горячие краски лезли в глаза и затмевали собой простецкий, землистый кувшин, в горлышке которого плескался кусочек неба — единственный прохладный оазис среди пекла цветов. Картина называлась «Кувшин и его узор». Философствовал ли я в четырнадцать лет о том, что кувшин это тело, узор — яркий манящий мусор, голубое пятнышко — Вода Живая, сомневаюсь.

Много лет прошло с тех пор, много изведено холста и красок. Что-то красуется на стенах любителей живописи, что-то пылится в углах, а что-то вообще стерлось из памяти, как тысячи эскизов и набросков. Но этот «Кувшин и его узор» в памяти остался. Он остался не только как память о юношеском творчестве, но и как ржавый, железный колокольчик…

Увлекся барахлом, прикупил модные часы, новую модель кроссовок — здравствуй, кувшин!

Потряс компанию, упиваясь даром красноречия — здравствуй, кувшин!

Улетел в мечтах, наслаждаясь собственной неповторимостью и превосходством, и тут же — здравствуй, кувшин. Я твой узор!

Вчера ходил в храм. Среда. Солнце. Стою, думаю. Мысли и глаза скачут по росписям и иконам, ползут по золочёным завитушкам резьбы. Хор наполняет всё пространство храма, переливаясь многоголосием партий, продергивая звонкую струну сопрано через всё произведение. Я не слышал эту Херувимскую. Интересно, кто композитор? На стене новые колонки повесили. А где у дьякона микрофон? Многовато Delay добавили. Прихожан мало. Как будем петь «Отче наш»?

— Отче наш, иже…

Тётка слева лучше бы не пела. Занижает дико. В горле першит.

— Здравствуйте, Марина Петровна! Как Вы? Как дети?

— …

— Я на этой неделе заходил. Кланяйтесь супругу, Сашеньке поклон. Да, да, конечно.

В телефоне вдруг заиграл рок-н-рол, задребезжал ржавыми железяками. Я метнулся к выходу, толкнул тяжелую дверь…

— Здравствуй, кувшин!


Георгий Росов
Санкт-Петербург, 21 августа 2020
Сайт «Ветрово»

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Мир вам!

Новая книга иеромонаха Романа