МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Сегодня, 22 июня, в годовщину начала Великой Отечественной войны, публикуем отрывок из книги отца Валентина Бирюкова (иеромонаха Иосифа), отошедшего в мир иной прошлой весной, в возрасте 95 лет

ОБЕТ ДРУЗЕЙ

Мно­го страш­но­го при­шлось по­ви­дать в вой­ну — ви­дел, как во вре­мя бом­беж­ки до­ма ле­те­ли по воз­ду­ху, как пу­хо­вые по­душ­ки. А мы мо­ло­дые — нам всем жить хо­те­лось. И вот мы, шес­те­ро дру­зей из ар­тил­ле­рий­ско­го рас­че­та (все кре­ще­ные, у всех крес­ти­ки на гру­ди), ре­ши­ли: да­вай­те, ре­бят­ки, бу­дем жить с Бо­гом. Все из раз­ных об­лас­тей: я из Си­би­ри, Ми­ха­ил Ми­хе­ев — из Мин­ска, Леон­тий Львов — с Укра­и­ны, из го­ро­да Льво­ва, Ми­ха­ил Ко­ро­лев и Кон­стан­тин Востри­ков — из Пет­ро­гра­да, Кузь­ма Пер­шин — из Мор­до­вии. Все мы до­го­во­ри­лись, что­бы во всю вой­ну ни­ка­ко­го хуль­но­го сло­ва не про­из­но­сить, ни­ка­кой раз­дра­жи­тель­нос­ти не про­яв­лять, ни­ка­кой оби­ды друг дру­гу не при­чи­нять. Где бы мы ни бы­ли — всег­да мо­ли­лись. Бе­жим к пуш­ке, крес­тим­ся: — Гос­по­ди, по­мо­ги! Гос­по­ди, по­ми­луй! — кри­ча­ли как мог­ли. А во­круг сна­ря­ды ле­тят, и са­мо­ле­ты пря­мо над на­ми ле­тят — истре­би­те­ли не­мец­кие. Толь­ко слы­шим: вж­жж! — не успе­ли стрель­нуть, он и про­ле­тел. Сла­ва Бо­гу — Гос­подь по­ми­ло­вал. Я не бо­ял­ся крес­тик но­сить, ду­маю: бу­ду за­щи­щать Ро­ди­ну с крес­том, и да­же если бу­дут ме­ня су­дить за то, что я бо­го­мо­лец, — пусть кто мне укор сде­ла­ет, что я оби­дел ко­го или ко­му пло­хо сде­лал… Ни­кто из нас ни­ког­да не лу­ка­вил. Мы так лю­би­ли каж­до­го. За­бо­ле­ет кто ма­лень­ко, про­с­ты­нет или еще что — и друзья от­да­ют ему свою до­лю спир­та, 50 грам­мов, ко­то­рую да­ва­ли на слу­чай, если мо­роз ни­же двад­ца­ти вось­ми гра­ду­сов. И тем, кто по­сла­бее, то­же спирт от­да­ва­ли — что­бы они про­па­ри­лись хо­ро­шень­ко. Ча­ще все­го от­да­ва­ли Лёнь­ке Ко­лос­ко­ву (ко­то­ро­го позд­нее в наш рас­чет при­сла­ли) — он сла­бень­кий был. — Лёнь­ка, пей! — Ох, спа­си­бо, ре­бя­та! — ожи­ва­ет он. И ведь ни­кто из нас не стал пья­ни­цей пос­ле вой­ны…

«ГОСПОДЬ ПОДСКАЗАЛ: УБЕРИ СОЛДАТ…»

Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи. Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали — и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было). — Что ты меня дергаешь? — кричит он. — Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит… И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка… Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» — и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается. Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался. А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься: — Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня! Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул — нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень. Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.

«ТАКОЙ РАДОСТИ В МОЕЙ ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО»

Победу мы встретили в Восточной Пруссии, в городе Гумбиннен невдалеке от Кенигсберга. Как раз ночевали в большом доме — первый раз в доме за всю войну! Печи натопили. Все легли: тепло, уютно. А потом кто-то взял и закрыл трубу. Ладно, я у самой двери лег — запоздал, так как часовых к пушке ставил. Смотрю: кого-то тащат, дверь открыли. Угорели все, а мне ничего. Но, слава Богу, все живы. Ну а когда Победу объявили — тут мы от радости поплакали. Вот тут мы радовались! Этой радости не забудешь никогда! Такой радости в моей жизни никогда больше не было. Мы встали на колени, молились. Как мы молились, как Бога благодарили! Обнялись, слёзы текут ручьем. Глянули друг на дружку: — Лёнька! Мы живые! — Мишка! Мы живые! Ой! И снова плачем от счастья. Потом пошли на речку отдохнуть — там в логу речушка небольшая была, Писса. Нашли там стог сена, развалились на нем, греемся под солнцем. Купаться было холодно, но мы все равно в воду полезли — фронтовую грязь хоть как-нибудь смыть. Мыла не было — так мы ножами соскабливали с себя грязь вместе с насекомыми… А потом давай письма родным писать — солдатские треугольники, всего несколько слов: мама, я здоров! И папке написал. Он тогда работал в Новосибирске, в войсках НКВД, прорабом по строительству — в войну его мобилизовали. Он жилые дома строил. И он отдал Родине все, несмотря на то, что считался «врагом советской власти». И сейчас, когда другой враг угрожает Родине — враг, пытающийся растоптать ее душу, — разве мы не обязаны защищать Россию, не щадя жизни?..

Протоиерей Валентин Бирюков
Из книги «На земле мы только учимся жить» (М.: Даниловский благовестник, 2004)
Сайт «Ветрово»

Заметки на полях

  • Lamanteya, Москва , 23.06.2018 в 12:34

    Царствия Небесного батюшке и доброй памяти. Грешников любил, искал их и тянул за уши к Богу, никого не оттолкнул. Был для всех несгораемой свечой.

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на