col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

Преподобный Исаак Сирин о смирении

Смирение

ВОПРОС. Из чего узнает человек, что достиг смирения?

ОТВЕТ. Из того, что находит для себя гнусным угождать мiру своим общением с ним или словом; и в глазах его ненавистна слава мiра сего.

(Слово 38, стр. 161)

Смирение и без дел многие прегрешения делает простительными. Напротив того, без смирения и дела бесполезны, даже уготовляют нам много худого. Смирением, как сказал я, соделай беззакония твои простительными. Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели; оно может сокрушить крепость многих грехов. Итак, о нем (т.е. о приобретении смирения) надо скорбеть непрестанно мыслию со смирением и с печалию рассуждения. И если приобретем оное, соделает нас сынами Божиими, и без добрых дел представит Богу, потому что без смирения напрасны все дела наши, всякие добродетели и всякое делание.

(Слово 46, стр. 198–199)

«Что такое смирение?» – и сказал: «Сугубое, добровольно принятое на себя омертвение для всего».

(Слово 48, стр. 205)

И еще был спрошен: «Как может человек приобрести смирение?» – и сказал: «Непрестанным памятованием прегрешений, надеждою, приближающеюся к смерти, бедным одеянием, тем, чтобы во всякое время предпочитать последнее место и во всяком случае принимать охотно на себя дела самые последние и уничиженные, не быть непослушным, сохранять непрестанное молчание, не любить ходить в собрания, желать оставаться неизвестным и не идущим в счет (ставящим себя ни во что), не иметь никакого дела в полном своем распоряжении (разумеется своя воля, не подчиняющаяся воле другого, например, духовного отца), ненавидеть беседы со многими людьми, не любить прибытков и, сверх сего, возвышать свою мысль от всякого порицания и обвинения какого-либо человека и от соревнования, не быть таким человеком, которого руки были бы на всех и на которого были бы руки всех (см. Быт. 16,12), но одному в уединении заниматься своим делом и не брать на себя попечения о чем-либо в мiре, кроме себя самого. Короче сказать: странническая жизнь (уклонение от мiра), нищета и пребывание в уединении – вот от чего рождается смирение и очищается сердце».

(Слово 48, стр. 206–207)

Смирение и смиренномудрый

ВОПРОС. Какие преимущества смирения? ОТВЕТ. Как самомнение есть расточение души в мечтании ее, которое приводит ее к парению и не препятствует ей парить в облаках своих помыслов, так что кружится она по всей твари, так смирение собирает душу в безмолвие, и сосредоточивается она в себе самой. Как душа непознаваема и невидима телесными очами, так и смиренномудрый не познается среди людей. И как душа внутри тела сокрыта от зрения и от общения со всеми людьми, так и истинно смиренномудрый человек, по своему отлучению от всех и по лишению (произвольному) во всем, не только не желает быть видим и знаем людьми, но даже такова его воля – если можно, от самого себя погрузиться внутрь себя, войти в без­молвие и вселиться в нем, всецело оставив все свои прежние мысли и чувствования, соделаться чем-то, как бы несуществующим в твари, не пришедшим еще в бытие, вовсе незнаемым даже самой душе своей. И пока таковой человек бывает сокровен, заключен в себе и отлучен от мiра, всецело пребывает он во Владыке своем.

Смиренномудрый никогда не останавливается (не находит удовольствия) посмотреть на собрания, народное стечение, волнение, шум, разгул, хлопоты и наслаждение, следствием которого бывает невоздержность; не вовлекается в речи, беседы, клики и рассеяние чувств, но всему предпочитает разобщаться со всеми в безмолвии, уединившись и отлучившись от всей твари, заботясь о себе самом в стране безмолвной. Во всем умаление, нестяжательность, нужда, нищета – для него вожделенны. Ему желательно не то, чтобы иметь у себя многое и быть в непрерывных делах, но чтобы во всякое время оставаться на свободе, не иметь забот, не возмущаться здешним, так, чтобы помыслы его не исходили вне его. Ибо уверен он, что, если вдастся во многое, не возможет пробыть без смущения помыслов, потому что при многих делах бывает много забот и сборище помыслов многосложных. И человек перестает уже в мiре помыслов своих быть выше всех земных попечений, за исключением малых, самых необходимых потребностей, и утрачивает мысль, озабоченную единственно лучшими ее помыслами. Если же потребности не перестают удерживать его от лучших помыслов, то доходит он до состояния, в котором и терпит и делает вред, – и с этого времени отверзается дверь страстям, удаляется тишина рассудительности, бежит смирение и заключается дверь мира. По всему этому смиренномудрый непрестанно охраняет себя от многого и тогда находит себя во всякое время в тишине, в покое, в мире, в кротости, в благоговении.

В смиренномудром никогда не бывает суетливости, торопливости, смущения, горячих и легких мыслей, но во всякое время пребывает он в покое. Если бы небо прильнуло к земле, смиренномудрый не ужаснется. Не всякий безмолвник смиренномудр, но всякий смиренномудрый – безмолвник. Кто несмиренномудр, тот не уничижен; но уничиженных несмиренномудрых найдешь многих. Сие и значит, что сказано кротким и смиренным Господом: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:29). Смиренномудрый во всякое время пребывает в покое, потому что нечему привести ум его в движение или в ужас. Как никто не может устрашить гору, так небоязнен и ум его. И, если можно так выразиться (а, может быть, и не неуместно сказать это), смиренномудрый несть от мiра сего (Ин. 8:23); потому что и в печалях не ужасается и не изменяется, и в веселии не приходит в удивление и не ширится. Но все веселие его и истинное радование – во Владыке его. За смиренномудрием следует кротость и собранность в себя, т.е. целомудрие чувств, соразмерность голоса, немногословие, небрежение о себе, бедная одежда, ненадменная походка, наклонение очей долу, превосходство в милосердии, скорое излияние слез, уединенная душа, сердце сокрушенное, неподвижность к раздражению, нерасточенные чувства, малость имущества, умаление во всякой потребности, перенесение всего, терпение, небоязненность, твердость сердца, происходящая от возненавидения временной жизни, терпение в искушениях, веские а не легкие, мысли, угашение помыслов, хранение тайн целомудрия, стыдливость, благоговение, а сверх всего этого непрестанное безмолвствование и всегдашнее обвинение его в невежестве.

Смиренномудрому никогда не встречается такая нужда, которая приводила бы его в смятение или смущение. Смиренномудрый иногда, будучи один, стыдится себя самого. Дивлюсь же тому, что истинно смиренномудрый не осмелится и помолиться Богу, когда приступает к молитве, или счесть себя достойным молитвы, или просить чего-либо иного, и не знает, о чем молиться; но только молчит всеми своими помышлениями, ожидая одной милости и того изволения, какое изыдет о нем от Лица достопоклоняемого Величия, когда преклоняет он лице свое на землю, и внутреннее зрение сердца его вознесено к превознесенным вратам во Святое Святых, где Тот, Коего селение – мрак, Кто притупляет очи Серафимов, Чья добродетель побуждает легионы к ликостоянию их, Кто на все чины их изливает молчание. И осмеливается он только так говорить и молиться: «по воле Твоей, Господи, да будет со мною!» То же говорить и мы будем о себе. АМИНЬ.

(Слово 48, стр. 211–214)

Что есть смирение само по себе?

Смирение есть некая таинственная сила, которую, по совершении всего божественного жития, восприемлют совершенные святые. И не иначе, как только одним совершенным в добродетели сила сия дается силою благодати, поскольку они естеством могут принять по определению Божию: потому что добродетель сия заключает в себе все. Поэтому не всякого человека, кто бы он ни был, можно почитать смиренномудрым, но одних сподобившихся сего, сказанного нами чина.

(Слово 50, стр. 235–236)

Кто действительно смиренномудр?

Не всякий, кто по природе скромен и безмолвен, или благоразумен, или кроток, достиг уже степени смиренномудрия. Но истинно смиренномудр тот, кто имеет в сокровенности нечто достойное гордости, но не гордится и в помысле своем вменяет это в прах. Да и того, кто смиряется при воспоминании грехопадений и проступков и памятует оные, пока не сокрушится сердце его и ум его при воспоминании о них не снизойдет с высоты горделивых мыслей – хотя и сие похвально, – не назовем смиренномудрым, потому что есть еще в нем горделивый помысл, и не приобрел он смирения, а только ухищряется приблизить его к себе. И хотя, как сказал я, и сие похвально, однако же смирение еще не принадлежит ему; желает он только смирения, но смирения нет у него. Совершенно же смиренномудр тот, кто не имеет нужды мудрованием своим изобретать способы быть смиренномудрым, но во всем этом совершенно и естественно имеет смирение без труда; и хотя приял он в себя некое дарование великое и превышающее всю тварь и природу, но на себя смотрит, как на грешника, на человека, ничего не значащего и презренного в собственных своих глазах; и хотя вошел он в тайны всех духовных существ и во всей полноте совершен стал в мудрости всей твари, сам себя признает ничего не значащим. И этот, не ухищренно, но без принуждения таков в сердце своем.

Возможно ли человеку соделаться таким, и по природе так изменить себя, или нет?

Итак, не сомневайся, что приятая человеком сила таинств совершает в нем это, во всякой добродетели, без его трудов. Это есть сила, которую прияли блаженные Апостолы в виде огня. Для нее-то заповедал им Спаситель от Иерусалима не отлучатися, пока не приимут силы свыше (Деян. 1:4). Иерусалим сей есть добродетель, сила – смирение, а сила свыше – Утешитель, т.е. Дух утешения. Сие-то и значит сказанное о Нем в Божественном Писании, что тайны открываются смиренномудрым. Сего же Духа откровений, показующего тайны, сподобляются принимать внутрь себя смиренномудрые. Посему-то и сказано некоторыми святыми, что смирение усовершает душу Божественными созерцаниями.

Итак, да не осмелится человек помыслить в душе своей, что сам собою пришел он в меру смиренномудрия, и ради одного помысла умиления, возникшего в нем в некое время, или за малые слезы, истекшие у него, или за одно какое-либо доброе свойство, которое имеет он по естеству или которым овладел с усилием, – приобрел он то, что составляет полноту всех тайн, что служит хранилищем всех добродетелей, и все это, говорю, приобрел малыми делами, а не сим дарованием. Напротив того, если человек победил всех сопротивных духов, и из дел всякой добродетели не осталось ни одного, которого бы не совершил явно и не приобрел, если победил и покорил все твердыни сопротивников и после этого ощутил в себе духом, что приял сие дарование, когда, по слову Апостола, «Дух спослушествует духови» его (Рим. 8,16), – то сие есть совершенство смиренномудрия. Блажен, кто приобрел его, потому что ежечасно лобызает и объемлет он недро Иисусово.

(Слово 53, стр. 236–237)

Способ приобретения смирения

Если же спросит человек: «Что мне делать? Как приобрести? Каким способом соделаться достойным приять смирение? Вот принуждаю сам себя, и, как скоро подумаю, что приобрел оное, вижу, что вот противные ему мысли обращаются в моем уме, и оттого впадаю теперь в отчаяние».

Сему вопрошающему такой дан будет ответ: довлеет ученику соделаться подобным учителю своему, рабу – подобным господину своему (Мф. 10:25). Смотри, как приобрел смирение Тот, Кто заповедал оное и дарует сие дарование, и подражай, и обретешь его. Он сказал: грядет сего мiра князь, и во Мне не обретет ничесоже (Ин. 14:30). Видишь ли, как при совершенстве всех добродетелей приобрести смирение? Поревнуем Сему давшему заповедь. Он говорит: лиси язвины имут, и птицы небесныя гнезда: Сын же человеческий не имать, где главы подклонити (Мф. 8:20). Говорит же сие Тот, Кто от всех, во всяком роде совершенных, освященных и достигших полноты, имеет славу, вместе с Отцем. Его пославшим, и со Святым Духом, ныне и всегда, и во веки веков. АМИНЬ.

(Слово 53, стр. 237–238)

Признак истинного смиренномудрия

Кто истинно смиренномудр, тот, будучи обижен, не возмущается и не говорит ничего в свою защиту о том, в чем он обижен, но принимает клеветы как истину, и не старается уверять людей, что он оклеветан, но просит прощения. Ибо иные добровольно навлекали на себя название блудных, не будучи таковыми; другие же терпели именование прелюбодеев, будучи далекими от прелюбодеяния, и слезами свидетельствовали, что несут на себе плод греха, которого не делали, и с плачем просили у обидевших прощения в беззаконии, которого не совершали, когда душа их была увенчана всякою чистотою и непорочностию. Иные же, чтобы не прославляли их за превосходные правила жизни, соблюдаемые ими втайне, представлялись в образе юродивых, быв растворены Божественною солию и непоколебимы в своей тишине, так что на высоте совершенства своего святых ангелов имели провозвестниками своих доблестей.

Ты думаешь о себе, что есть в тебе смирение. Но другие сами себя обвиняли, а ты, и другими обвиняемый, не переносишь сего и считаешь себя смиренномудрым. Если хочешь узнать, смиренномудр ли ты, то испытай себя в сказанном: не приходишь ли в смятение, когда тебя обижают?

(Слово 58, стр. 310–311)

Причины к смирению

Посему-то Господь оставляет святым причины к смирению и к сокрушению сердца в усильной молитве, чтобы любящие Его приближались к Нему посредством смирения. И нередко устрашает их страстями естества и поползновениями срамных и нечистых помышлений, а часто – укоризнами, оскорблениями и заушениями от людей; иногда же – болезнями и недугами телесными; и в другое время – нищетою и скудостию необходимо потребного, то – мучительностию сильного страха, оставлением, явною бранью диавола, чем обыкновенно устрашает их, то – разными страшными происшествиями. И все это бывает для того, чтобы иметь им причины к смирению, и чтобы не впасть им в усыпление нерадения, или по причине тех недугов, в каких находится подвижник, или ради будущего страха. Посему искушения по необходимости полезны людям. Но говорю сие не в том смысле, будто бы человеку следует добровольно расслаблять себя срамными помыслами, чтобы памятование о них служило для него поводом к смирению, и будто бы должен он стараться впадать в другие искушения; но-в том смысле, что следует ему в доброделании во всякое вpe мя трезвиться, соблюдать душу свою и помышлять, что он – тварь, и потому легко подвергается изменению. Ибо всякая тварь в защиту себе требует Божией силы, и всякий, кто требует защиты от другого, обнаруживает тем естественную немощь. А кто познал немощь свою, тому по необходимости потребно смириться, чтобы потребное для себя получить от Могущего дать сие. И если бы изначала знал и видел он немощь свою, то не вознерадел бы. И если бы не вознерадел, то и не впал бы в сон, и для пробуждения своего не был бы предан в руки оскорбляющих его.

Итак, шествующему путем Божиим надлежит благодарить Бога за все, приключающееся с ним, укорять же и осыпать упреками душу свою и знать, что попущено сие Промыслителем не иначе, как по собственному его какому-нибудь нерадению, для того, чтобы пробудился ум его, или потому, что он возгордился. И потому да не смущается он, да не оставляет поприща и подвига, и да не перестанет укорять себя – чтобы не постигло его сугубое зло; потому что нет неправды у Бога, источающего правду.

(Слово 61, стр. 336–337)

Смирение по страху и по любви

Бывает смирение от страха Божия, и бывает смирение из любви к Богу: иной смиряется по страху Божию, другой – по радости. И смиренного по страху Божию сопровождают во всякое время скромность во всех членах, благочиние чувств и сокрушенное сердце, а смиренного по радости сопровождают великая простота, сердце возрастающее и неудержимое.

(Слово 89, стр. 421)

Преподобный Исаак Сирин Ниневийский
Сайт «Ветрово»

Заметки на полях

  • Рыбинск

    Смиренномудрый никогда не останавливается (не находит удовольствия) посмотреть на собрания, народное стечение, волнение, шум, разгул, хлопоты и наслаждение, следствием которого бывает невоздержность; не вовлекается в речи, беседы, клики и рассеяние чувств, но всему предпочитает разобщаться со всеми в безмолвии, уединившись и отлучившись от всей твари, заботясь о себе самом в стране безмолвной.
    Всё хорошо, всё понятно… (конечно не знаю, как другим, но мне далеко до такого состояния). А непонятно одно -» заботясь о себе самом «. То есть, получается необходимо заботиться только о себе? А как же забота о ближнем, помощь нуждающимся? Конечно от всего выше перечисленного необходимо воздерживаться, сокрушаться о своих грехах тоже необходимо. А заботиться о ближних, помогать людям — разве это не главное? Разве не главное — делать добрые дела? Мы живём в мiре, вокруг много людей, которым нужна помощь. Как же не помогать?

  • Тверь

    Сколько же мудрости в ответах древнего подвижника ! Сколько драгоценных знаний о спасении ! Кладезь духовного наставления!
    А нужно-то, всего лишь смирение… То, что приобрести, наверное, всего труднее.
    И как гармонично святоотеческая мудрость находит своё начало в Слове Господнем: » Истинно говорю вам , если не обратитесь и не будете как дети , не войдёте в Царство Небесное». А также: » Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное .»
    Читая эти наставления преподобного о смиренномудрии и аскетике, на память также пришли строки из стихотворения отца Романа (о деревьях):
    «Разодрав нарядность одеяний,
    Лоскуты под ноги раскидав,
    Неуютной моросящей ранью
    Побрели неведомо куда.
    Побрели без славы и почета,
    Босиком, без пищи, налегке,
    Отрешенно бормоча о чем-то
    На своем древесном языке…»

  • Москва

    Нина, наверное речь о святых отцах пустынниках, есть такой путь ко спасению, но он конечно не для каждого… Святых в истории человечества единицы, потому так всё и сложно. Нам бы хотя бы начало положить ко своему спасению, ведь Господь и помыслы целует…Помоги нам Господь!!!

  • Москва

    Наталья, благодарю за ссылку на замечательное стихотворение отца Романа, ранее не знала его!!!!

  • Рыбинск

    Согласна с Вами, Елена, сложно всё очень.
    Далеко нам до святых отцов, но хотя бы стараться им подражать надо.
    Серафим Саровский, любимый мой святой, он ведь тоже был пустынником.
    Добровольно ушёл в пустыню, где проводил время в строгом посте, трудах и молитве. Затем наложил на себя подвиги молчальничества и затворничества.
    Однако по выходе из затвора начал принимать страждущих, утешать и исцелять их. В некоторые праздники к нему приходило по несколько тысяч человек.
    «Предал бо еси себе на служение всем приходящим к тебе, повеление Богоматери исполняя, и был еси недоумевающим советник благий, унывающим утешитель, заблуждающихся кроткое вразумление, болящих врач и целитель.»
    Преподобный Серафим приложил большие усилия к устроению Дивеевской женской общины.
    И сам спасался, и людей спасал.

  • Тверь

    Да, Елена, это замечательное стихотворение! Оно называется «Все деревья тронулись рассудком».
    Есть в характере этих деревьев что-то такое, что присуще и некоторым людям (скорее всего особенным, не ждущим ничего от этого мира и ни к чему не привязанным).
    Нина, очень понравился приведённый Вами пример о святом Серафиме Саровском. И для меня это тоже один из самых почитаемых святых. Но в то же время вспомнились слова из послания апостола Павла (где он вопрошает, все ли мы пророки, все ли учителя). К сожалению, сразу найти цитату не удалось, но Вы, наверное, знаете эти слова из послания. Думаю, что каждый может на своём месте служить Богу и искать спасения. Были ведь и столпники и отшельники, которые и не помышляли оставить своё подвижничество, если это не было им предназначено свыше.
    А нам бы, как точно сказала Елена, положить бы начало своему спасению.

  • * * *

    Все деревья тронулись рассудком,
    Хоть рассудка у деревьев нет.
    Безпрерывно, уже третьи сутки
    Рвут с себя осенний туалет.

    Разодрав нарядность одеяний,
    Лоскуты под ноги раскидав,
    Неуютной моросящей ранью
    Побрели неведомо куда.

    Побрели без славы и почёта,
    Босиком, без пищи, налегке,
    Отрешённо бормоча о чём-то
    На своём древесном языке…

    Осень, непогодою карая,
    В слякоти утопится сама,
    А убогих странников покроет
    Ризами, как инеем, зима.

    19–23 августа 1981
    Свято-Духов монастырь, Вильнюс

  • МО

    О деревьях и их рассудках.
    «Читайте, деревья, стихи Гезиода». Есть такая строка у Николая Заболоцкого. Её любил повторять преподаватель Владимир Смирнов, смотря со значением на студентов.

  • Тотьма

    Простите меня, если это неуместно, но я тоже очень хотела бы поделиться словами батюшки отца Романа о деревьях:

    Прости, Господь, быть может, искушенье,
    Но мне порой Великого поста
    Во время покаянного моленья
    Пришли на память отчие места.
    Привиделась печальная картина,
    Печальней быть не может ничего:
    Два деревца — березка и осина
    Росли на крыше дома Твоего.
    И он стоял, запущен и обобран,
    Пока кому-то не вселилась блажь.
    И мой народ, озлобленный и добрый,
    Его переустроил под гараж.
    И каждым утром люди в Храм спешили
    Деяния мазутные вершить.
    О, Господи! Мы больше б нагрешили,
    Но больше было некуда грешить!
    Откуда знать, когда б не чад да грохот,
    Какому богу мой народ кадил?
    И со стены, под матюги и хохот,
    Ты снова никого не осудил!
    Да что же мы, Иваны-басурманы!
    Не потому ль зависли на краю,
    Сердца и души отдали бурьяну,
    Чтоб забурьянить Родину свою?!
    Но, богоборно подымая руки,
    Забыв о том, что нужно воздевать,
    Что дали детям? Лагерные муки?
    Сивушный запах? На кого пенять?
    Но, Слава Богу — слышу в Храме пенье,
    И вижу — Возрожденье налицо.
    И, может быть, другое поколенье
    Отмолит грех, великий грех отцов.
    И я твержу в коленопреклоненьи —
    До ада пал, но это мой народ.
    Прости ему былое ослепленье,
    Когда закоченелый добредет.
    Молю о тех, с кем бедовали детство,
    Кто заблудился, чадом ослепясь.
    Им мало нужно — только б отогреться,
    Но как им отогреться без Тебя?

    1 марта 2001 г., скит Ветрово

  • Нижний Новгород

    Спасибо, Ольга.

  • Тотьма

    Людмила Николаевна, это отцу Роману спасибо. И Господу Богу за его дар.

  • Тотьма

    О смирении. «Человеку … следует … в доброделании во всякое вpeмя трезвиться, соблюдать душу свою и помышлять, что он – тварь, и потому легко подвергается изменению. Ибо всякая тварь в защиту себе требует Божией силы, и всякий, кто требует защиты от другого, обнаруживает тем естественную немощь. А кто познал немощь свою, тому по необходимости потребно смириться, чтобы потребное для себя получить от Могущего дать сие. И если бы изначала знал и видел он немощь свою, то не вознерадел бы. И если бы не вознерадел, то и не впал бы в сон, и для пробуждения своего не был бы предан в руки оскорбляющих его». Вот так.

    «И глядим на себя, и не можем найти в отраженьи,
    Что могло бы смягчить наказанье на Страшном Суде.
    О рабыня греха! Ты дерзаешь мечтать о прощеньи?
    Не сама ли измла́да мостила дорогу беде?

    Впрочем, наше уныние бесам большая отрада,
    Не измена ль добру ублаженье служителей зла?
    И разбойник, душе́, на Кресте был Страдальцем оправдан,
    И блудница в пустыне спасенье постом обрела.

    Как разбойник, страдать? Как блудница, безмерно поститься?
    Не безумие ли подражать преподобным сейчас?
    Подвизаться нет сил? Значит, нам остаётся смириться,
    Принимая всё то, чем врачует Спасающий нас».
    Иеромонах Роман.

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

Мир вам!

Новая книга иеромонаха Романа