Иеродиакон Никон (Муртазов). Добрая память - Ветрово
МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

В память о новопреставленном архимандрите Гермогене (Муртазове), в схиме Тихоне, публикуем рассказ его родного брата – иеродиакона Никона. Как всегда избегая вымысла, отец Никон рассказывает о детстве, о матери и о монахинях, рядом с которыми ему довелось жить, а еще упоминает брата Александра – будущего архимандрита Гермогена.

Дорогие читатели, просим ваших молитв о новопреставленном!

На вы­со­ком бе­ре­гу мно­го­вод­ной ре­ки Ка­мы сто­ит ста­рин­ный го­ро­док Чис­то­поль. Не­сколь­ко лет на­зад, гу­ляя по его те­ни­с­тым чи­с­тым улоч­кам, за­брел я на ти­хое ста­рое го­род­ское клад­би­ще. Вдруг вспом­нил­ся рас­сказ о том, как в да­ле­ком ты­ся­ча де­вять­сот двад­цать пя­том го­ду груп­па мо­ло­дых ван­да­лов со­вер­ши­ла на­лет на клад­би­ще: бы­ли опро­ки­ну­ты и раз­би­ты мно­гие над­гроб­ные па­мят­ни­ки и кре­с­ты мест­ных «бур­жу­ев», «вра­гов на­ро­да». Не­вре­дим остал­ся единст­вен­ный мра­мор­ный ан­гел, ве­ли­ча­во воз­вы­ша­ю­щий­ся над мо­гиль­ны­ми хол­ми­ка­ми, — не­мой сви­де­тель еще од­ной стра­ни­цы рус­ской ис­то­рии. И у ме­ня са­ми со­бой сло­жи­лись строч­ки:

Меж кустов сирени, среди мрачных плит
Ангел белоснежный много лет стоит…

Надпись на цоколе гласила, что здесь покоится прах купца Маклакова, много полезного сделавшего для города. Конечно, преступную руку погромщика удержала красота ангела, а не чувство благодарности соотечественнику. Ведь рядом были разгромлены могилы купцов Кирпичниковых и купца Калинина, построившего кладбищенскую церковь в честь Казанской иконы Божией Матери. Вот куда в основном шли капиталы русских купцов, православных не только по Крещению, а по жизни и духу. Они строили больницы и школы, приюты и богадельни, гостиницы для странников и бесплатные столовые, храмы и часовни.

Отдельно от всех, как в скиту за высоким забором, приютились несколько скромных могил. Здесь покоятся сестры Чистопольского женского монастыря, закрытого в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. С некоторыми из них мне довелось общаться, а с двумя старицами даже жить одной семьей: так пожелала моя мать, когда брат Александр служил в армии, а я был на длительном лечении в санатории. Шел тогда тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год.

Звали сестер Анна Михайловна и Феодосия Павловна. Одна пела в церковном хоре, другая служила алтарницей. Какие это были добрые, кристальной чистоты люди, перенесшие столько испытаний — скитания, допросы, унижения, оскорбления и насмешки безбожной толпы! Всегда с именем Божиим на устах проводили они дни в труде и молитве. Никакого стяжания земного они не имели, кроме стяжания Святого Духа. Жили бедно, только в воскресные дни, ради праздника, позволяли себе добавить в постный суп сырое яйцо. Но Анна Михайловна всегда говорила: «Беден только бес, а мы все богатые с Господом Иисусом Христом».

В церкви денег почти не давали, и сестрам приходилось негласно подрабатывать надомным трудом. Наша небольшая, с низким потолком комнатка на всю неделю до воскресенья превращалась в швейную мастерскую. Сестры стегали детские ватные одеяла. Для этого они ставили посреди комнаты на стулья пялы, на которые нашивали материал. Потом укладывали ровным слоем вату и сверху снова закрывали материалом, пришивая его по сторонам к пялам. Затем поверх одеяла накладывали плотную бумагу с выбитым рисунком цветка или узора, натирали мешочком с мелом, и узор отпечатывался на одеяле. День и ночь старицы и моя мама сидели за этой изнурительной для рук и глаз работой, прошивая рисунок узора. В неделю изготавливали по два одеяла. Длилось это несколько лет. Но сестры не унывали: тихо пели духовные канты, читали Иисусову молитву, вели беседы о последних временах, ссылаясь на Святое Евангелие, и я не помню случая, когда бы они ссорились между собой.

Вечерние молитвы всегда читала Анна Михайловна. Молитвы она знала наизусть, поэтому свет выключался. Но и в лунном свете я видел, как на некоторых словах молитв у Анны Михайловны из-под очков текли слезы, а голос дрожал. Все соседи любили монашек; даже те, кого боялась и сторонилась вся улица, приветливо молча им кланялись.

Духовные сестры во Христе разделили наш семейный крест. Когда мой брат Александр пришел из армии, Анна Михайловна стала заниматься с ним, чтобы подготовить к поступлению в семинарию. И хотя на дворе был уже октябрь и учебный год начался, брат по заступничеству Матери Божией поступил в Саратовскую духовную семинарию. Немало и я со своей болезнью и непослушанием причинил им забот.

В комнате сестер было много икон, но отдельно на стене висел большой портрет отца Иоанна Кронштадтского, писанный одной монахиней. Святого Иоанна Кронштадтского особо почитали монахини и послушницы Чистопольского женского монастыря, а у Анны Михайловны даже была его книга «Моя жизнь во Христе». И еще особо хранила она последнее письмо своей покойной игумении Есфири, которую с любовью вспоминала как родную мать. После кончины старицы Анны это письмо бережно храню я. Вот его содержание:

Мир Вам и Божие благословение, дорогие мои духовные чадца, вверенные мне Богом. Прошу у всех прощения. Простите меня, и я прощаю моих чад и еще раз прошу помолиться за меня. Вам всем известно, где я жила. Отшельницей от вас была. И много, много за это время мне пришлось переживать. Да, дорогие мои чадца, помните, где вы положили начало молитвам и чтобы вам предстать перед Господом непостыдно. Храните себя от всякого зла. Я довольна была теми дочками, которые сохранили девство, молоденькие вышли из святой обители — Нюра и Рая, Груня да и много претерпевшая Леночка, пережившая всякие скорби. Да и всех прошу: не забывайте Храм Божий и посещайте его, да и то бы я вас просила не нарушать посты. Они Богом установлены. Еще прошу вас, не оставьте меня в своих молитвах. Я, может, не заслужила, но прошу помолиться обо мне. Имейте Псалтири, поминайте меня, и да будет на всех Божие благословение. Игумения Эсфирь. Леночка, дорогая, это завещание мое прочитай всем сестрам.

Сколько искренней простоты и доброты в этих строках покойной игумении! Сколько утешения получали от этого письма оставшиеся сиротами сестры. Сколько тепла несло оно в их сердца, и они с миром и благодатным благословением одна за другой уходили из этого скорбного мира. А Нюра, о которой упоминается в письме, и есть наша Анна Михайловна.

В последние годы своей жизни Анна Михайловна тяжело болела. Белокровие и другие немощи свели ее в могилу. А незадолго до кончины настоятель чистопольской церкви архимандрит Сильвестр постриг ее в мантию с наречением нового имени — Ангелина. Она умерла накануне праздника Вознесения Господня. Хороший знак, и хочется верить, что Господь вознес ее чистую, смиренную душу в Свой Небесный чертог.

Она всех жалела и любила — людей, животных, птиц, и когда мать Ангелину хоронили, голуби стайкой провожали ее гроб до могилы, отдавая последнюю благодарную дань своей кормилице. В доброй памяти знавших ее она будет жить как образ служения Богу в истине, чистоте и целомудрии. Вечная ей память!

Иеродиакон Никон (Муртазов)
Сайт «Ветрово»

Чистополь
wikipedia.org

Заметки на полях

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на