МЕНЮ

Ветрово

Сайт, посвященный творчеству иеромонаха Романа

Помощь сайту

Чем пра­во­слав­ное мо­на­ше­ство от­ли­ча­ет­ся от ка­то­ли­че­ско­го? Тем, что для пра­во­слав­но­го мо­на­ха мо­на­ше­ство это об­раз жиз­ни, а для ка­то­ли­че­ско­го — об­раз де­я­тель­но­сти. Пра­во­слав­ное мо­на­ше­ство — от­ри­ца­ние ми­ра и все­го, что в ми­ре, ра­ди од­но­го Гос­по­да; а ка­то­ли­че­ское мо­на­ше­ство — слу­же­ние ми­ру, воз­мож­но, то­же ра­ди Гос­по­да, од­на­ко та­кое слу­же­ние в гу­ще ми­ра про­ти­во­ре­чит са­мой сущ­но­сти мо­на­ше­ства. Ко­гда к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию при­шли фи­ло­со­фы (по-ви­ди­мо­му, пи­фа­го­рей­цы) и спро­си­ли: «Вы, мо­на­хи, от­ре­ка­е­тесь от бра­ка, — и мы со­хра­ня­ем це­ло­муд­рие; вы от­ри­ца­е­тесь от мир­ских стя­жа­ний, — и мы пре­зи­ра­ем бо­гат­ство; ка­кая же раз­ни­ца меж­ду ва­ми и на­ми?» Пре­по­доб­ный Ан­то­ний от­ве­тил: «Мы очи­ща­ем свое серд­це от по­мыс­лов и не до­ве­ря­ем сво­е­му ра­зу­му». Фи­ло­со­фы ска­за­ли: «Да, мы это­го со­вер­шить не мо­жем».

Очищение своего сердца от страстных помыслов и образов мира для стяжания божественного света явля­ется основой монашеской жизни. Есть много великих святых, которые жили в миру. Они брали на себя по­двиги: ухаживать за больными, кормить голодных, раз­давать милостыню, воспитывать сирот. Среди них такие имена как Филарет Милостивый, Сампсон Странно­приимец и т. д. Их подвиги были спасительны, они стяжали ими святость. Мы вспоминаем их жизнь с бла­годарностью за то, что на нашей земле еще не иссякла любовь. Но в то же время надо помнить, что их жизнь была далекой от монашеского идеала, если можно так сказать, они сделали все возможное в своем мирском чине. А для монаха эти добродетели являются детской одеждой.

Можно сказать, что монашество — наиболее полное исполнение первой и наибольшей заповеди: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею (Мк. 12:30) за счет второй, которую Господь назвал подоб­ной ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мк. 12:31). Внешне как будто это так, но на самом деле монах яв­ляется большим благодетелем для человечества, чем тот, который, находясь в миру, с утра до вечера трудится для людей. Мы оцениваем само добро слишком матери­алистично, забывая, что все истинно великое невидимо, и само бытие этого мира во многом зависит от молитв тех, кто отрекся от мира и посвятил себя Богу. В пате­риках описаны случаи, когда Господь открывал монахам, что выше всего подвиг исихии — безмолвия и мо­литвы, но надо сказать, что этот подвиг самый трудный на свете.

Служение людям, каким бы оно ни было, для мона­ха сопряжено с пробуждением страстей, бурей помыс­лов, образов и картин этого мира, с планами, воспоми­наниями, оценками, осуждением и т. д. Святые Отцы учат, что Иисусова молитва заповедана всем — монахам и мирянам, но глубина этой молитвы далеко не одна и та же. Пусть проверит живущий в миру, достиг ли он хотя бы относительной чистоты молитвы, и увидит, какое густое облако помыслов стоит между его душой и словами молитвы, как мало он вникает в смысл мо­литвы, как трудно ему сочетать душу со словами молит­вы, чтобы ощутить ее духовное благоухание. То, что мы видим, что мы слышим, чем мы интересуемся, что окру­жает нас, — все оседает в памяти нашего сердца и во вре­мя молитвы делает наш ум немощным и слабым. Теперь монашество забыло о главном — об исихии, и все боль­ше становится частью этого мира. Оно немощно, потому что потеряло внутреннюю молитву. Но можно сказать по-другому: оно немощно и потому потеряло Иисусову молитву, и пытается найти оправдание себе в мирских Добродетелях — в том, что может быть прекрасно для мирян, но несвойственно, а потому не спасительно для монахов.

Представьте границы государства, которые стерегут и защищают воины от коварного и беспощадного врага. Может ли воин оставить свой пост и пойти заниматься благотворитель-ностью, не будет ли он в это время пре­дателем своего звания? Ему скажут: твое добро было в том, что ты охранял и защищал нас, а сеять пшеницу и доить коров мы можем и без тебя. Если монах ведет пра­вильный образ жизни, то благодать Божия открывает ему, что молитва монахов защищает мир от самых страшных врагов — демонов. Он, не гордясь своим подвигом, понимает смысл монашества — стоять на пере­довой линии невидимой битвы, где сражения не затиха­ют ни на минуту. Мы как будто забыли о том, что мо­литва — это самый великий после таинств Церкви дар, которым Господь наделил людей. Христос говорит, что на Страшном Суде христиане будут судиться, прежде всего, по заповеди о милосердии: посещении больных и узников, помощи неимущим и т. д., но монах, сидя в келье, молитвой своей посещает больных, приходит в темницы, утешает невинных и призывает к покаянию виновных. Уединившись от мира, он дает пищу голод­ным руками других людей, которые, может быть, без его молитв с окаменелым сердцем прошли бы мимо этих не­счастных. По молитвам безмолвника преподобного Ар­сения Великого Византия была спасена от страшного землетрясения, которое должно было уничтожить боль­шую часть ее населения. Какая благотворительность сможет сравниться с этим? Когда человек принимает мо­нашество, то Господь посылает вместо него ангела в мир, который помогает тем, кому в миру мог бы помочь этот человек. Если монах занимается мирскими делами, то ангел отходит. В патерике описан случай: умирал в одиночестве монах, и около него стоял ангел; рядом уми­рал другой монах в кругу духовных друзей, там не бы­ло ангела, потому что монах получил утешение от лю­дей. Старцы говорили: «Даже в монастыре будь как странник», т. е. не теряй в монастыре великой радости — быть одному с Богом.

Мы говорим о том, что католическое монашество давно потеряло исихию. Но здесь мы указываем на его характер и общие тенденции.

И в католичестве существуют монастыри, изолиро­ванные от мира, но их насельников чрезвычайно мало, они являются как бы архаизмами в католичестве, во вся­ком случае, существенно не влияют на него. Самые зна­чительные монашеские организации — это ордена иезуитов, францисканцев и доминиканцев, погруженные в мирские дела, вплоть до политики и институтов, форми­рующих общественное мнение. В истории католическо­го монашества мы можем видеть не только лицемерие иезуитов или жестокость доминиканцев, обагривших в средние века всю Европу кровью и разработавших це­лую систему пыток, но также самоотверженных миссио­неров, бескорыстных служителей бедным и несчастным, мучеников за свою идею. Однако мы найдем в них мало от той смысловой идеи, которая содержится в слове мо­нах — «один», то есть ищущий единства с Единым. Это­го не могут заменить не только горячие душевные по­рывы, но даже самоотверженная жизнь и героическая смерть: здесь духовное заменилось душевным и чувственно-эмоциональным. Сам готический собор — это как бы образ того, что благодать ушла с земли на небо, по­тому что оскудело задолго до готики западное монаше­ство. Если бы оно не было подточено, как ствол дерева, в последние века перед отпадением Рима от Правосла­вия, то, может быть, этого трагического события не про­изошло бы. Многим такая мысль покажется предвзятой, непонятной и даже парадоксальной, но монашество в своем чистом виде внедряет в менталитет людей другие идеалы, чем те, которые стали господствовать в папской курии в то время, и тогда Римский патриархат не поме­нял бы крест на меч.

Оскудела молитва, и вслед за ней оскудела любовь к Богу. Мистика заменяется моралью и уставами, а поня­тия о добре — благотворительностью (в древнерусском языке добро было синонимом прекрасного). Идеи като­лического монашества начинают просачиваться в нашу Церковь. Но для православного сознания монашество в миру — это неумение быть одному с Богом. Если запад­ное монашество немощно для исихии, то пусть, по край­ней мере, не гордится своими внешними делами и служением миру, которое во многих случаях можно назвать апостасией (отступничеством) от завета святых Отцов и идеала древнего монашества.

Официальный сайт архимандрита Рафаила (Карелина)

Заметки на полях

  • Редактор , 16.04.2018 в 11:51

    «Можно сказать, что монашество — наиболее полное исполнение первой и наибольшей заповеди: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею (Мк. 12:30) за счет второй, которую Господь назвал подобной ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мк. 12:31)». Но люди не хотят исполнять ни первую, ни вторую заповедь, у них есть третья, своя собственная: возлюбить самого себя, и довольно. Наверное, поэтому многие в наше время не могут решиться завести семью или, тем более, принять монашество.

Витрина

Кни­ги иеро­мо­на­ха Ро­ма­на