col sm md lg xl (...)
Не любите мира, ни яже в мире...
(1 Ин. 2:15)
Ветрово

8 Марта — праздник рабынь, матрон и революционерок

8 марта, современный праздник женщины, имеет давнюю историю и весьма туманное происхождение.

Вообще-то поклоняться женщинам именно 8 марта начали еще древние римляне. В этот день матроны — свободнорожденные женщины, состоящие в браке, — получали от своих мужей подарки и были окружены вниманием и заботой. Кроме того, 8 марта даже рабыни освобождались от всяческих обязанностей. Облаченные в лучшие одежды, с благоухающими венками на голове, римлянки приходили в храм богини Весты — хранительницы домашнего очага.

Историю же празднования Международного женского дня принято связывать с именем революционерки Клары Цеткин. Именно она на международной конференции женщин в 1910 году в Копенгагене провозгласила идею ежегодно отмечать 8 марта как день рождения женского пролетариата. Выбор Цеткин именно 8-го марта в качестве даты празднования Международного женского дня вызывает разноречивые объяснения.

Согласно официальной, широко известной версии, Женский день был приурочен к событиям 1857 года, когда 8 марта текстильщицы нью-йоркских фабрик прошли маршем по улицам города. Они требовали 10-часовой рабочий день, светлые и сухие рабочие помещения, равную с мужчинами заработную плату. Работали в то время женщины по 16 часов в сутки, получая за свой труд гроши.

Мужчинам после решительных выступлений удалось добиться введения 10 часового рабочего дня. На многих предприятиях в США возникли профсоюзные организации. В то историческое 8 марта во многих городах Нью-Йорка сотни женщин вышли на демонстрацию, требуя представления им избирательного права.

Однако ряд историков называют и другую — религиозную — причину возникновения праздника, согласно которой в намерения Цеткин входило связать историю женского социалистического движения с историей ее народа — евреев. А именно с той страницей этой истории, которая рассказывает о Есфири, жене персидского царя Ксеркса.

Царица Есфирь, воспользовавшись неотразимым воздействием на Ксеркса своих чар, спасла свой народ, иудеев, от истребления. Взяв с царя, не знавшего о ее происхождении, обещание, что он уничтожит всех врагов, которые покушаются на ее народ, Есфирь предотвратила планировавшиеся «еврейские погромы».

Есфирь обратила царский приказ против самих персов, желавших истребить иудеев, в честь чего день 13 Адара (этот месяц еврейского календаря приходится на конец февраля — начало марта) стал праздноваться как праздник Пурима.

Дата празднования Пурима в иудейском религиозном календаре является «скользящей», как в православном — дата празднования Пасхи. Однако, число празднования Пурима, пришедшееся в 1910 году на 8 марта, закрепилось и прижилось.

В 1911 году Женский день впервые отмечался 19 марта в Австрии, Дании, Германии и Швейцарии. Тогда более миллиона мужчин и женщин приняли участие в манифестациях. Кроме права избирать и занимать руководящие посты, женщины добивались равных производственных прав с мужчинами.

В России впервые Международный женский день отмечался в 1913 году в Петербурге. В прошении на имя градоначальника было заявлено об организации «научного утра по женскому вопросу». Власти дали разрешение, и 2 марта 1913 года в здании Калашниковской хлебной биржи на Полтавской улице собралось полторы тысяч человек. Повестка дня научных чтений включала следующие вопросы: право голоса для женщин; государственное обеспечение материнства; о дороговизне жизни.

В следующем году во многих государствах Европы 8 марта или приблизительно в этот день женщины организовали марши в знак протеста против войны.

В 1917 году женщины России вышли на улицы в последнее воскресенье февраля с лозунгами «Хлеба и мира». Через 4 дня император Николай II отрекся от престола, временное правительство гарантировало женщинам избирательное право. Этот исторический день выпал на 23 февраля по юлианскому календарю, который в то время использовался в России, и на 8 марта по григорианскому календарю.

Международный женский день 8 марта с первых лет Советской власти стал государственным праздником. С 1965 года этот день стал не рабочим. Существовал и его праздничный ритуал. В этот день на торжественных мероприятиях государство отчитывалось перед обществом о реализации государственной политики в отношении женщин.

Постепенно Международный женский день в стране терял свою политическую окраску. В 1977 году Организация объединённых наций объявила 8-е марта Международным женским днем. После распада Советского Союза день 8 марта остался в перечне государственных праздников Российской Федерации. Отмечается Международный женский день и в странах СНГ: в Азербайджане, Грузии, Казахстане, Киргизии, Молдавии, Таджикистане, Туркмении, Украине, Белоруссии.

Как видите, ничего радостного в истории и содержании этого праздника нет, и празднуют его сегодня в России скорее по привычке и по невежеству. Многие ли захотели бы принимать поздравления с праздником женщины-революционерки?

По материалам сайта Православие.ru
7 марта 2019

Заметки на полях

  • Начало марта всегда связано с оттепелью, обилием солнца. Но и с весенним пробуждением природы. Женщины после долгой зимы радуются первому теплу. И что бы там ни говорили, но для мужчины женщина значит очень много. Она и мать, и жена, и сестра, и дочь. Она и хранительница очага, и наше мужское всё. Судя по тому, как празднуют этот день сегодня, то мало кому интересны исторические изыски. Мы просто отдаём дань женщине и по большому счёту 8 марта превращается в праздник весны. Безо всяких политических подтекстов и социальных нагрузок.

  • Не бывает праздников без подтекстов. Не бывает книг «просто так». Не бывает картин «ай, да так». Не бывает памятников просто «это наша история». День весны начинается 1 марта. По старому стилю тоже никак не восьмое. Значит была веская причина выбрать именно этот день, вложить подтекст и наполнить смыслом. Можно играть в страуса, принести дань императору с поклоном, но за занавесом будет стоять идол.

  • У Татьяны Толстой есть рассказ «Женский день»: http://rulibs.com/ru_zar/prose_contemporary/tolstaya/4/j99.html

    Он начинается словами: «У нас дома восьмое марта презирали: считали государственным праздником. Государственное — значит принудительно-фальшивое, с дудением в духовые инструменты, хождением строем, массовым заполнением карточек, называемых поздравительными открытками. «Желаем успехов в труде!..» Государственное — это когда на тебя кричат, унижают, тыкают в тебя пальцем: стой прямо и не переминайся с ноги на ногу! Это когда все теплое, домашнее, хорошее и уютное вытащено спросонья на мороз, осмеяно, подвергнуто оскорблениям…»

    И заканчивается:

    «… У государственной открытки — две простые стороны: на одной красная лента восьмерки, запрещенная, женская, преступная лента, змея, кусающая саму себя за хвост; под ней веточка мимозы, — цыганского, несуществующего в природе растения, — оно появляется раз в году, весенними вечерами, оно светит желтыми шариками в питерском сыром мраке, его приносят домой, и оно сейчас же умирает, не выдержав насилия.

    На другой стороне картонки — белая, разлинованная поверхность, и на ней, под диктовку краснолицых, толстых надсмотрщиков, пристукивающих костяшками пальцев по столу, мы покорно пишем: «Дорогая мама! Желаю тебе счастья в личной жизни… успехов в труде… мирного неба над головой».

    Крупным, как тыквенные семечки, семилетним почерком я вывожу на меловой бумаге государственные, пустые слова. Чужие слова, потому что своих у меня еще нет. Ладони мои покрыты бородавками, — бородавки заразны и перебегают от школьника к школьнику, — скоро весь класс, весь «коллектив», все «дружные ребята» покроются ими, потому что все должны быть как один, потому что так говорит огромная женщина с костяшками, и женщина в синем чехле, со стальными зубами, и слепой ильич, задыхающийся от гладиолусов, — все, все должны быть как один. На спине моей — черный бант в косе… наверно, черный, должен быть черный, как государственная ночь, но я дергаюсь и проверяю испуганно: точно ли? не цветет ли там, сзади, между лопаток, беззаконие и беззащитность? не принесла ли я с собой в эту коричневую, глухую тюрьму милую домашнюю метку, милый, домашний цветок на поругание и осмеяние?— но и этих слов у меня еще нет, как нет никаких слов, чтобы крикнуть — кому?— об унижении и поругании — каком? чего?— откуда я знаю!

    Я подписываюсь: «Твоя дочь Таня». Я думаю без слов, я представляю, как я понесу эту страшную, государственную карточку, эту заразную бородавку в дом, маме, ни о чем не подозревающей маме, как я принесу ей эти неправильные, лживые слова, — без запаха, без поцелуя, без чувства, без невысказанной нежности, без тех снов с сердцебиением, когда она выпускает мою руку и растворяется в толпе, — а я беззвучно кричу ей вслед, — я принесу и поднесу ей эту страшную, бородавчатую, мертвую карточку, и она испуганно уставится на красную восьмерку со стальными государственными зубами… я заражу дом, и мертвая мимоза бородавками расползется по маминым рукам.

    …Я иду домой, проходными дворами, мимо почерневших и осевших сугробов, и по Кировскому проспекту, освещенному негаснущей, весенней, желтой зарей, и через мостик, и мимо цыганок, темными тенями стоящими на перекрестках, в сгущающихся сумерках; я не вижу, что они делают, не вижу, что у них в руках, — только запах, — райский, желтый, южный, — веет мне вслед, — мамин запах, мой запах, ничей, свободный, женский, весенний, вечный, невыразимый, без слов.

    Я подхожу к дому, высящемуся надо мной серой громадой: окна уже зажглись, хлопья вечерней музыки валятся из форточек, небо охвачено желтым пожаром, смутное чувство томит, и я не знаю, что с ним делать. Я не знаю, что делать с собой, и кто я, и что мне надо думать, и какие бывают слова, и за что наказывают человека, и что ему можно, и что ему нельзя.

    В моем ранце — мертвая карточка, чумной билет; мне велели передать его дальше, но почему-то я не хочу, но надо, но я не хочу, но они ждут, но я не хочу. Стая женщин с криком и стуком навалились на меня, стучат в моем мозгу, давят и пихают: передай, передай, пусть она тоже… как мы… И ты тоже… и все… и каждый… никто не уйдет… Желтое небо на влажном западе изнутри наливается тьмой, сгущается, створаживается, горит, не угасая. Что я должна думать? Что? Я сажусь на твердую скамейку, — холод через рейтузы, маленькие боты в почерневшем снегу, ранец комком у ног. Я опускаю голову к коленям, я быстро и коротко плачу, а потом подбираю ранец, подбираю себя, прерывисто вздыхаю, вытираю варежкой лицо и, решившись, шагаю в кошачью тьму парадной».

Уважаемые читатели, прежде чем оставить отзыв под любым материалом на сайте «Ветрово», обратите внимание на эпиграф на главной странице. Не нужно вопреки словам евангелиста Иоанна склонять других читателей к дружбе с мiром, которая есть вражда на Бога. Мы боремся с грехом и без­нрав­ствен­ностью, с тем, что ведёт к погибели души. Если для кого-то безобразие и безнравственность стали нормой, то он ошибся дверью.

О слово!

Новая книга иеромонаха Романа

Просьба

Помогите справиться с мошенником!